Онлайн книга «Стужа»
|
Подле колодца стояла длинная жердина: мало ли кто ведро обронит? Стужа опустила ее вниз – пробить ледяную корку. Ударила раз, второй… Дудки! — Каши мало ела! Дай. – Людота взялся за дело сам, а между тем продолжил: – Сестрице передай вот что. Как соберемся Мороз закликать, пусть в избу воротится. Дескать, венец[4] не тот надела или еще что. А уж я… Эка дрянь! Вот же… Жердь слепо тыкалась в колодец там и сям, но водицы добыть не умела. Людоте быстро наскучило это занятие. — Да ну его! В реке наберешь вон. — До реки идти три версты. — Ничего, ног не сотрешь. Удалец отмахнулся от бесполезной палки и поспешил натянуть рукавицы на занемевшие руки. Стужа поджала губы и схватилась за жердь. Сразу стало ясно, отчего сестрин жених так быстро бросил затею: жердь оказалась холодна, что ледышка. Стужа вынула ее из колодца и… — Щур, протри мне глаза! До середины шест покрывал толстый слой пушистого инея. Словно живой, он карабкался вверх, тянулся к теплу. Девка охнула и налегла на ворот – вернуть ведро. Тот крутился легко и славно, и вот отчего: от веревки остался один обрывок. И размахрившийся край тоже обледенел. — Вот тебе и позакликали Мороз… – пролепетала девка. А Людота изменился в лице и поспешил оттащить ее от колодца подальше: — К батюшке беги. Скажи, пришел срок греть Морозу постель. * * * Батюшка сидел ни жив ни мертв. Давненько не случалось беды в деревеньке, что звалась Смородиной. Так давненько, что голова надеялся боле не вспоминать страшный обряд на своем веку. Однако же Мороз снова ступил за пределы Сизого леса. Потому столпилась у большого очага мало не вся деревня. Старики перешептывались, гадая, на кого падет жребий в этот раз и насытится ли Мороз. Молодые, кто застал предыдущую жертву, жались друг к дружке: не приведи боги получить страшную метку! Матери причитали да норовили отправить дочерей по домам, отцы же стояли хмурые, вперив взгляды в землю, холодеющую от часа к часу. Прячься ли, нет, а жребий придется тянуть всем. Иначе до весны Смородине не дожить. Большой огонь возжигали в святом месте – на самом краю деревни, у камня, некогда заложенного Богатырем Без Имени. Камень тот, по преданию, разграничивал деревню и Сизый лес. Но нет такой границы, что не сумело бы преступить зло. Потому случалось и такое, что Мороз пробирался в Смородину, душил в ледяных объятиях скот, сковывал реку и родники. А ежели кто чаял сбежать от недоли, то находили его подле этого самого камня насквозь промерзшего. — Вот что, добрые люди, – нехотя проскрипел голова, – всего меньше мне хочется говорить то, что вы и без меня знаете. Готовились мы с вами к празднику, а вышло так, что надобно для кого-то из нас снаряжать сани в Тень. Стужина мачеха, жена головы, прижимала к груди Нану. Будь ее воля, в погребе бы спрятала любимое дитятко, в сундуке заперла. Да куда там! Старухи зорко следили, чтобы никто дочь не укрыл от жребия. Они, дескать, в свое время все тянули щепочки – стало быть, и теперь все дóлжно свершить по-честному. Хотя нынче уж старухам жребий не грозил: тянули его лишь вошедшие в лета девки, ибо выбирали ту, кто отправится Морозу в невесты. Станет она на колени пред чудищем да склонит голову в свадебном венце: «Помилуй, господине, не серчай! Останусь греть тебе постель, перину взбивать, только не тронь деревню!» |