Онлайн книга «Стужа»
|
— Я никуда не уйду. Стоило словам сорваться с губ, как все переменилось. Затих грохот града в избе, словно смирившись, что девку изгнать не выйдет, закачались деревья, роняя снежные шапки, на солнце набежала туча. А из глубины леса послышался голос: — …а-а-адушка… Стужа попятилась. В прошлый раз ничего хорошего от пришельца она не дождалась. Но голос не затихал: — …спи, ла-а-адушка, спи, ми-и-илая… Не крик, не мольба о помощи заплутавшего путника, а пение – ласковое и покойное: — Спи, до-о-о-оченька роди-и-и-имая… Стужа заметалась. И Мороза ослушаться не можно, и человека бросить замерзать нельзя. А голос все звучал, и как будто знакомый… А потом Стужа узнала его и сама не поняла, как так вышло, что бежит через поляну, придерживая тулуп негнущимися пальцами, что ныряет в заросли, а снег сыплется на голову, холодит шею, но в груди и того холоднее. Женщина пела колыбельную. Ту, которую Стужа так ни разу и не услышала, но не спутала бы ни с какой другой песней. По глазам хлестали ветки, ноги увязали в сугробах, белая коса нацепляла репьев да прутьев. Но Стужа того не замечала. Она лишь слышала голос, и все сокровища мира готова была отдать – лишь бы он не умолк. Та, что пела, стояла в тени пушистой елки, прижимаясь челом к стволу. Стужа замерла в двух саженях от нее. Замерла – и не могла вымолвить ни слова. Она никогда не видела ее, не помнила и даже по рассказам батьки не могла сложить образ. Но узнала сразу. Женщина оборотилась, и лишь тогда к Стуже вернулся дар речи: — Матушка… Она была такой, какой девица и представить не осмеливалась. С теплой улыбкой и россыпью морщинок, уставшая, но такая счастливая! Мать походила на дочь, как одна капля воды на другую. На руках она держала сверток из тряпок – баюкала его, как могла бы баюкать Студеницу. А по поневе расплывалось алое пятно. — Она родилась мертвой! – пожаловалась женщина. Не ужаснулась, а пожаловалась, как на погоду опостылевшую. Стужа ответила, хотя заместо слов из горла раздался хрип: — Да. Но ее выходили… — Она должна была остаться со мной! Ее отняли у меня! Тебя отняли, – добавила она. Очи женщины сверкнули белизной. Девку словно за горло схватили: непреодолимая сила захлестнула ее и поволокла к женщине, так похожей на мать. — Ты не она! – закричала Стужа. – Не она! Она умерла родами! — И ты должна была умереть с нею вместе. Но бросила, оставила одну в этом бесконечном холоде… Разве так можно? — Кто ты? — Не узнаешь меня? – Она ласково поправила одеяльце, а Стужа подумала, что всего меньше хочет увидеть лицо младенчика. – Мы столько ночей провели вместе, так долго беседовали… — Ты… та? Та, что приходила после заката? — Я приходила и днем. Наблюдала, думала, шептала. Но ты не слушала. Удавка на горле ослабла. Еще малость – и Стужа могла бы сбежать. Но образ мертвой женщины держал ее покрепче привязи. — Прежде ты не показывалась при свете солнца. — Прежде у меня не было такой силы. — А теперь? — А теперь ты нарушила запрет и сама впустила меня. И верно, неспроста колдун так осерчал, застав девку вне защиты крепких стен. Первым запретом было покидать их. Вторым – говорить с незнакомцами. Стужа нарушила и то и другое. — Я не по своей воле покинула двор! — Но по своей заговорила с чужаком. — Он был твоим слугой? |