Книга Стужа, страница 41 – Даха Тараторина

Ее слова обратились вьюгой. По самые крыши замело снежной порошей дома, взвизгнули и бросились бежать девки. Воины хватались за мечи, но обращались ледяными статуями. А вьюга все не унималась. Она неслась по деревням и весям, обращая одно поселение за другим в белые погосты. Неслась до тех пор, пока не встретила его…

Стужа узнала того, кто позже нарек себя Морозом. Он был моложе, а плечи его еще не ссутулились от неподъемной тяжести долга. Он преградил вьюге путь и сказал:

— Я слышу твою боль. Я чую, как тебе холодно. Поговори со мной.

Метель обратилась женщиной, и Стужа обомлела. Белая коса, синие очи и платье, что подсунул ей колдовской ларец. Сизый лес в самом деле превратил Стужу в Студеницу. И посох! Тогда ледяной посох принадлежал истинной хозяйке… Она заперла в нем холодные ветра. Она поверила Морозу, потому что прежде не ведала обмана.

— Тебе больно? – спросил он.

Студеница вытолкнула из смерзшейся груди:

— Так… холодно.

Не было битвы и противостояния. Земное тепло не поднялось супротив небесного хлада. Мороз лишь сказал:

— Я согрею тебя.

И привлек Студеницу к груди. Накрыл широкой ладонью ее руку, сжимающую посох, и сила, заключенная в нем, признала Мороза за своего. И тогда он вырвал посох из тонкой руки и ударил так сильно, что пронзил Студеницу насквозь.

Стужа закричала, хватаясь за грудь. Казалось, это ее ребра ломаются от удара, ее кровь брызжет из грудины и падает наземь ледяными алыми бусинами. Но видение развеялось, и девица снова оказалась посреди Сизого леса, а пред нею стояла холодная звезда с лицом матери.

— Он обманул тебя?

— Клялся помочь, но отнял все, что делало меня мною, а потом убил.

Грудь саднило, к горлу подкатывала тошнота. Не ее Мороз предал и убил, не ей пронзил грудь. Тогда отчего же так больно?

— К чему все это?! – Стужа покачнулась и упала на колени. – Чего ты хочешь?

— Чего хотела всегда: впусти меня. Дай покинуть это проклятое место. Освободи!

— Тогда ты заморозишь все вокруг… Всех.

— Я дарую им покой. И тебе тоже. И… ему. Моя сила слишком велика для одного человека. Твой Мороз не справляется с ней, он уступает мне год за годом. Он мечтает освободиться.

— Я спрошу его! Мороз не солжет, он скажет мне правду. Быть может, он помнит иначе…

— Конечно же, он помнит иначе. Они всегда помнят иначе… Но спроси еще, что сталось с девушками, которых отправляли в Сизый лес до тебя. А я подожду. Ты сама позовешь меня.

— Нет, постой!

Но ветер высоко взметнул снег, и Студеница растворилась в белом мареве.

Закат расплескал по лесу алый кисель. Пропала невинная белизна снега, не стало мягкой опушки на ветвях, исчезло разбросанное по насту серебро. Лишь лужи багрянца растекались по полянам, капали с еловых лап, бурлили в низинах. Не к добру!

Мороз как мог спешил домой, но, словно нарочно, нечистики преграждали дорогу: топили лед в оврагах, цепляли мохнатые бока туч за деревья. Сизый лес все чаще восставал супротив господина – нутром чуял ярость прежней хозяйки. Гадина становилась сильна как никогда, и Морозу следовало бы убить ее, как он делал уже не однажды. После ее смерти лес затихал на год или два, а если везло, как в прошлый раз, то и на все шестнадцать. Но на сей раз все шло наперекосяк с самого появления Стужи. И, вот беда, Мороз уже не хотел ничего менять…