Онлайн книга «Крапива»
|
Степняки ютились в основании обрушившегося холма. Промокшие и замёрзшие, грязные, наспех перевязанные. Они и заметили срединников не сразу, так были увлечены действом, что происходило у большого костра. А что там происходило – поди пойми. Влас лишь почуял, что пахнет горелым мясом. Он поднял руку, отдавая команду лучникам, и… обмер. Потому что шляхи расступились, и в толпе он разглядел соломенную голову Змея. И лишь спустя мгновение признал в нём Шатая. — Что медлишь? – процедил Тур. — Мало чести нападать на безоружных. — Они напали на земледелов и баб. Не с ними о чести балакать. Княжич медлил. Мало проку с военачальника, трусящего отдавать приказ потому лишь, что боится задеть знакомца в толпе… Но Влас боялся. А у шляхов – ни сторожей, ни дозорных! Сидят себе в низинке, ждут, покуда неприятель, стоя на оползне, расстреляет глупцов из луков! Словно не воины, а дети малые! Откуда бы срединному княжичу знать, что все выжившие столпились у костра, уносящего в степь дымные останки старого вождя, чтобы поприветствовать нового. И что коснуться его, хоть кончиком пальца, – к великой удаче. А гаркнуть на воинов да разогнать всех по делам у Шатая попросту не хватало опыта. Да и чем может навредить кучка изувеченных деревенщин, оставшаяся в Тяпенках? Долго степняки не замечали нависшую над ними угрозу. Сердце ударило не меньше десяти раз прежде, чем зафыркавшие от дыма кони выдали атакующих. Тогда лишь шляхи метнулись за оружием, а Тур вместо сына велел: — Целься! Шатай стоял у самого костра, а приближающиеся к нему шляхи не грозили клинком, не нападали. Нет! Они опускались на колени и утирали лбы краем его рубахи. Шатай вскинул голову, узнал Власа и… широко улыбнулся. И всё бы ничего, но подле него стояла Крапива. Стояла и держала за руку. — Опустить луки! Убью поганого… – добавил княжич вполголоса и, на ходу выхватывая меч, ударил коня пятками. Копыта взрыли мокрый склон, метнулись в стороны шляхи, не желающие попасть огромному жеребцу под ноги. Быть бы беде, да травознайка, отвыкшая бояться, узнала в грозном воине мужа. И не кинулась прочь вместе с остальными, а побежала навстречу. — Влас! Княжича как ледяной водой окатили. Схлынула ярость, как не бывало. Он спрыгнул наземь ещё раньше, чем конь остановился, подхватил аэрдын и закружил. Друзья ли вокруг, враги ли – всё едино. А она обвила руками его шею и сладко долго поцеловала. — Живая, – выдохнул Влас. – Живая… — А мэня? Ревнивый Шатай, ясно, нашёлся здесь же. — Что тебя? – У Власа обострилась челюсть, зубы заскрипели. – Тоже поцеловать или мечом приложить?! — Твои поцэлуи мнэ ни к чэму, – усмехнулся тот. – Иди ко мнэ, аэрдын. — А её поцелуев ты не получишь! Ты, шлях… – Княжич окинул взглядом любопытных степняков. Те похватали оружие, но нападать не спешили, будто ждали чего. Уж не приказа ли? – Ты что устроил?! Шатай потупился. — Отрубил голову Змэе… Крапива всем телом прижалась к княжичу. — Шатай убил Змея, – сказала она. — Нэ совсэм я… — Он, он! – поддержала шляшенка, невесть как затесавшаяся меж мужчин. – Я сама видэла! Новый вождь убил старого вождя! Влас прищурился. — Выходит, ты теперь их новый вождь? — Выходит, что так. — А ты… – Влас поставил лекарку на землю и отшагнул. – С ним. Она пожала плечами. |