Онлайн книга «Змеелов»
|
— Наша… Теперь – наша… * * * Те немногие разбойники, кто успел прорваться в старостину избу, может, от змеевицы и спрятались, но не от вездесущих гадюк. Змеи просачивались меж досок в полу, заползали под одёжу, выжидали у печи и лавок тех, кто мнил уберечься на высоте. И резкими бросками перекусывали нити жизни злодеев. Никого не пропустили, ни одного не оставили без ядовитого поцелуя. Мало-помалу гадючий поток иссяк, обнажая тела чужаков. Яровчане опасливо перекликивались, выясняя, кто уцелел, и стягивались к медячку, где творилась своя битва. Змеелов баюкал в объятиях змеевицу – не то обнимал, не то душил. Она извивалась, пытаясь вонзить в него ядовитые зубы, а он держал её за шею и челюсть, не позволяя раскрыть рта. — Не уходи, не уходи, Ирга! Сердце моё… В жёлтых глазах едва тлел изумрудный огонёк. Быть может его пламень разгорится вновь? Колдун развернул её и, заглянув в глаза, прильнул к узким измазанным ядом губам. Прогнившие деревянные мостки покачивались на чёрной живой реке. Той рекой было несметное число змей и змеевиц, бывших когда-то людьми, но лишившихся рассудка. Мостки тонули в этой реке и разваливались под ногами. Один неверный шаг – и ухнешь во тьму, не выберешься… А впереди, закрыв глаза и раскинув руки в стороны, стояла она. – Ирга! Она вздрогнула и сказала: – Нет. А после бросилась бежать. Змеелов помчался за нею. По мокрым доскам, по неверной опоре, проваливаясь и оскальзываясь. – Ирга! И-и-ирга-а-а! Он бежал, задыхаясь, царапая ногтями шрам против сердца, а тот горел и ныл, словно только что колдуна проткнули раскалённым прутом. – Вернись ко мне! Она остановилась. Но не потому, что он докричался. Ирга остановилась там, где мостки ныряли вниз, во тьму. Нырнуть ли за ними вослед? Она стала на последней дощечке, качнулась из стороны в сторону. Змеелов взмолился: – Не надо… Она обернулась через плечо. – Почему? – Потому что я прошу тебя. Вернись. – К чему мне возвращаться? К брату? Так у него жена есть. И сын. В деревню? Они видели меня змеёй и боле не приблизятся. – Но и кукушонком не назовут, – неловко пошутил колдун. Ирга согласилась: – Не назовут. Некого будет называть. Я отправлюсь туда, где мне место. Матушка зовёт, слышишь? Она опустилась на колени, всматриваясь в чёрную муть. Из неё на Иргу глядела змеевица. – Не к ним, – с усилием произнёс колдун. – Не к ним. Вернись… ко мне. Ирга кончиками пальцев коснулась отражения. Оно не пропало в водовороте ряби, лишь по-кошачьи сощурилось, как если бы было живым. – К тебе… Ты убил меня, – укорила она. – И сам надеялся умереть следом! Он сделал ещё шаг, но мостки предательски просели. Чёрная муть облизала Ирге колени. – Ты ненавидишь меня, – шепнула Ирга. – Я себя ненавижу! За то, что был слеп, оставаясь зрячим! За то, что на тебя глядел и не видел… Не понимал! Позволь исправить всё… – Нечего исправлять. Я убила тех людей и об том не жалею. Я как она, да? Как Асса? – Нет. И никогда не была. А я был глупцом, что не видел этого. Ты, ты видела правильно! И Безлюдье и… всё вокруг. А я смотрел лишь в собственное прогнившее нутро! Вернись со мной. Иргой или змеевицей – мне всё едино. Вернись, я буду любить тебя! Ирга поднялась во весь рост. – Не будешь, – горько усмехнулась она, занося ногу для последнего шага. – У тебя же нет сердца, колдун. |