Книга Цена дыхания, страница 7 – Людмила Вовченко

В трёх колыбельках дети плакали. Один кричал громко, зло, с хорошей силой — этот, спасибо Господи и всем богам педиатрии, пока не главный. Второй всхлипывал, захлёбываясь. Третий лежал слишком тихо.

Именно к нему Амелия бросилась первой.

Ребёнок был крошечный, красный пятнами, горячий. Губы сухие. Дыхание частое, поверхностное. Пелёнки влажные. Под шейкой прела кожа. Запах кислый, тревожный.

— Так, мой хороший, — пробормотала она, осторожно касаясь лба. — Температура. Обезвоживание. Дыхание дрянь. Просто праздник, а не утро.

За спиной ахнули.

Амелия обернулась.

В дверях стояла молодая служанка с ведром. Широкое лицо, веснушки, рыжеватые волосы под чепцом, рот приоткрыт. Видимо, зрелище хозяйки в ночной рубашке, босой и склонившейся над ребёнком, не входило в обычный распорядок дома.

— Вы кто? — спросила Амелия.

Девушка побледнела так, будто её спросили не имя, а признание в убийстве королевы.

— М-миссис Дайер…

— Я не спрашиваю, кто я. Это мы ещё выясним, не переживай. Я спрашиваю, кто ты.

Служанка моргнула.

— Мэри, мэм.

— Отлично, Мэри. Вода есть?

— Ведро…

— Я вижу ведро. Ведро — замечательное изобретение человечества, но меня интересует содержимое. Вода чистая?

Мэри посмотрела в ведро с таким видом, будто чистота была понятием философским.

Амелия закрыла глаза на один вдох.

— Значит, нет. Горячая вода. Немедленно. Чистые тряпки. Самые чистые. Простыни. Пелёнки. Всё, что можно кипятить — кипятить. Всё, что нельзя кипятить, но можно выстирать — стирать. Окно открыть.

Мэри не двигалась.

— Мэм, но…

— Что «но»?

— Окно… холодно.

Амелия медленно повернула голову к закрытому окну, потом обратно к служанке.

— Мэри, если выбирать между холодно и задохнуться в этом музейном образце вони, я выбираю холодно. Открыть окно.

Мэри вздрогнула и побежала.

Амелия снова склонилась над ребёнком.

— Ну что, малыш. Добро пожаловать в филиал ада с плохим менеджментом. Сейчас попробуем немного повысить стандарты обслуживания.

Она распеленала его, убрала мокрую ткань, осторожно повернула на бок, проверила рот, нос. В голове сами собой шли расчёты: дыхание учащённое, температура высокая, кожа сухая, вероятно, инфекция, обезвоживание. Нужны жидкость, тепло без перегрева, чистота, наблюдение, аккуратное охлаждение, смена белья. Лекарства? Что есть в этой эпохе? Чёрт его знает. Что можно безопасно? Вода. Кипяток. Травяные отвары — осторожно. Молоко? Только если нормальное. Кормление маленькими порциями. Гигиена. Воздух.

Смешно.

В двадцать первом веке она бы уже потребовала анализы, мониторинг, неонатолога, антибиотик по показаниям, кислород, инфузию.

Здесь у неё были грязная комната, испуганная Мэри и собственные руки.

— Роскошно, — пробормотала Амелия. — Просто курорт. Осталось найти коктейль с зонтиком и дефибриллятор в комоде.

Дверь снова распахнулась.

На пороге появились ещё две женщины. Одна постарше, сухая, высокая, с лицом строгой селёдки и руками человека, который всю жизнь работал и не ждал за это благодарности. Вторая — моложе, круглолицая, в переднике, с огромными глазами и красными от стирки руками.

— Что случилось? — спросила старшая. — Миссис Дайер, вы…

— Имя.

— Что, мэм?

— Ваше имя.

— Нора, мэм.

— А ты?

— Бетси, мэм.

— Прекрасно. Нора, Бетси, слушаем внимательно, потому что повторять я не люблю, а убивать пока некогда.