Книга Цена дыхания, страница 119 – Людмила Вовченко

Пауза.

И вот тут…

Амелия краем глаза заметила движение.

У ворот.

Тёмный экипаж.

Сдержанный.

Без гербов.

Без лишнего блеска.

Дверца приоткрылась.

И на секунду показалась фигура в тёмном.

Женская.

Вуаль.

Леди Беатрис.

Она не вышла.

Не подошла.

Просто посмотрела.

На женщину.

На ребёнка.

На Амелию.

И в этом взгляде было всё:

и боль, которая никуда не делась

и решение, которое стало её жизнью

и участие, которое не требовало слов

Амелия чуть кивнула.

Едва заметно.

Беатрис ответила тем же.

И экипаж тронулся.

Как всегда.

Инкогнито.

Но уже не чужая.

В доме было шумно.

Не хаотично — живо.

Мэгги сидела за столом и писала.

— «Мэри, двадцать три года, ребёнок…» — бормотала она. — Как назовём?

— Сначала спросим мать, — сказала Анна.

— Я спрашиваю!

— Ты записываешь.

— Я делаю всё сразу!

— Именно поэтому половина твоих записей требует расшифровки.

Марта громко поставила кастрюлю.

— Если вы там закончите философствовать, кто-нибудь будет есть или я зря готовлю?!

— Будем! — крикнула Эмма.

— Тогда работайте быстрее!

Софи прошла мимо.

С Лили.

Девочка уже не была той слабой, почти исчезающей тенью.

Живая.

С ясными глазами.

С упрямым характером.

— Мама, смотри! — сказала она, показывая что-то в руках.

— Я смотрю, — тихо ответила Софи, и в её голосе было столько спокойной любви, что Амелия на секунду остановилась.

Сара сидела у окна.

С ребёнком.

И рассказывала что-то Мэри.

Смеясь.

Смущаясь.

Живя.

Амелия обвела взглядом всё это.

И вдруг почувствовала…

Не усталость.

Не напряжение.

Гордость.

Тихую.

Глубокую.

— Ты снова считаешь, — сказал Рейвенор рядом.

— Да.

— И что?

Она посмотрела на него.

— Хватает.

Он улыбнулся.

— Тогда, может быть, ты позволишь себе…

— Нет.

— Попробовать договорить.

Она вздохнула.

— Хорошо.

Пауза.

— Может быть, я позволю себе немного пожить.

Он не ответил.

Просто взял её за руку.

И этого было достаточно.

Вечером, когда дом немного затих, когда дети уснули, когда Марта, наконец, признала, что «сегодня можно не ругаться до утра», Амелия вышла во двор.

Небо было чистым.

Редко для этого города.

Звёзды — слабые, но видимые.

Камни под ногами — сухие.

Лаванда тихо пахла.

Она прошлась по двору.

Медленно.

Без спешки.

И остановилась.

— Ты опять проверяешь, — сказал Рейвенор за спиной.

— Я теперь ещё и гуляю.

— Прогресс.

— Запиши в докторскую.

— Уже записал.

Он подошёл ближе.

Встал рядом.

Они молчали.

Долго.

И это молчание было не пустым.

Живым.

— Эдмунд, — сказала она тихо.

— Да?

— Мы справились?

Он посмотрел на дом.

На свет в окнах.

На тишину.

На жизнь.

— Мы начали.

Она кивнула.

— Это честнее.

Он повернулся к ней.

— Ты жалеешь?

Она посмотрела на него.

Прямо.

— Ни секунды.

Он наклонился и поцеловал её.

Не спеша.

Не спрашивая.

Как человек, который уже знает ответ.

И где-то внутри неё окончательно стало ясно:

она не просто выжила.

Она осталась.

И этого было достаточно.

А дом стоял.

И дышал.