Книга Запретные чувства, страница 41 – Нинель Мягкова

Все все понимали.

И от этого было особенно грустно.

По поводу меня тихонько и незаметно было принято постановление, что я изгнана с Изнанки из-за непоправимых дефектов в развитии дара, которые и позволили мне паразитировать на сознании моего дракона и его клана. В общем, выставили меня пиявкой, присосавшейся к другому разумному.

В принципе, мне было плевать. Немного обидно, не без этого, но лучше так чем реабилитация.

Мне даже разрешили изредка въезжать в город — ведь стройка все еще планировалась, да и увольнять меня из компании никто не спешил.

Вопреки ожиданиям, позиции Айрин не поколебались ни на грамм.

Наоборот. Все, кому положено знать, знали кто именно и за что убрал Меддера, что придало мне немалый вес среди Высших. И изрядную долю страха, чего уж. Я стала эдаким пугалом для Совета, чему мать несказанно обрадовалась.

Честно признаться, думала, что она похвалит меня в обычной суховатой манере, когда пришла к ней с очередным отчетом.

Но она удивила.

— Ты отлично справляешься! — заявила Айрин и неожиданно обняла, потершись щекой о мой висок.

Я застыла.

Вместе с прикосновением я ощутила что-то иное. Некий жгут, ввинтившийся мне под череп.

На оглушающее мгновение показалось, что мать все-таки решила меня убрать. Ведь это ее специальность — ментальные черви, пожирающие сознание незаметно и неуклонно, разрушающие личность так, что жертва ничего не замечает до последнего.

Но нечто не шевелилось и активности не проявляло, повиснув на границе ауры, за щитами, как будто спрашивая — можно?

— Я была не слишком хорошей матерью. Но мне кажется, мы с тобой неплохо справились.

Впервые за всю свою жизнь я услышала в голосе Айрин гордость.

И это, пожалуй, шокировало больше всего остального.

Распечатать ментальное послание я решилась только дома.

Убедил меня в этом, как ни странно, Валенс.

— Я не чую угрозы от миссис Айсфорт, — заверил он. — Она холодная, но не безразличная, если ты понимаешь о чем я.

О, я понимала.

Потому не без трепета все же потянулась к свернувшейся на грани восприятия ментальной личинке.

Это оказалась история нашей семьи. С датами, именами и отдельно — с пометками об имеющемся даре.

— Ого, а у тебя в предках сильные маги! — прокомментировал дракон, изучавший сведения вместе со мной. Разумеется, ни в какое потенциально опасное мероприятие он бы меня одну не отпустил. — Смотри, Айрин помечена синим.

— Это знак менталиста, — пояснила я условные обозначения. — Зеленый — целители, черный — телепортеры, белый — пифии.

— А красный? — заинтересовался Валенс, ткнув в мое имя.

Я поморщилась.

— Наверное, бракованные. Как предупреждение «Осторожно, нестабильный!» — предположила я.

— Вот тут смотри, еще одна! — обрадовался дракон, обнаружив что моя прапрабабушка тоже была отмечена тревожным алым.

Я подтянула ближе данные по прародительнице. У нее родилось трое детей, что в принципе не слишком обычно для эльфа. У нас и до Покоя наблюдались проблемы с рождаемостью, а уж после купирования чувств и подавно. Считалось идеальным, если в семье рождалось два потенциальных продолжателя дара, но подобное счастье выпадало далеко не всем.

— Она жила еще до Покоя. Смотри, на момент принятия закона ей было уже за тридцать! — путем несложных подсчетов выяснила я. Взрослых не заставляли запирать эмоции, только скрывать, чтобы не мешать расти бесчувственным следующему поколению. — И она была замужем за человеком! Надо же…

— И, похоже, любила этого человека, — пробормотал Валенс, глядя на сопутствующие даты жизни и смерти.

Пра ушла почти сразу же вслед за мужем, прожив удивительно мало для чистокровного эльфа. Всего девяносто лет.

— Так долго… — пробормотала я, представив себя, со своей разваливающейся психикой.

Да, я протянула бы еще лет пять-десять, но на чистой силе воли.

Нет, за что бы ни поставили метку моей дальней родственнице, это точно было не за бракованность!

Но за что тогда?