Книга Смерть на Кикладах, страница 110 – Сергей Изуграфов

Так прошло несколько безоблачных лет.

Первым ударом, нарушившим его безмятежное существование, стала внезапная смерть матушки Перренель. Из дома вынесли небольшой закрытый гроб и упокоили его в часовенке, строительство которой было закончено как раз незадолго до ее смерти. Он горевал безмерно. Старик, видя его горе, несколько раз словно порывался объяснить ему что-то, борясь с самим собой, но каждый раз сдерживался, скрепя сердце, и снова уходил в работу. А работы было много, хоть Жан-Пьер и не понимал до конца, чем именно они занимались. Он только знал, что эти опыты помогают мессеру Фламелю зарабатывать деньги, на которые жили они сами и подмастерья, содержались дом, книжная лавка и мастерская.

Незадолго до катастрофы, что пустила его жизнь под откос, он неожиданно узнал, что его мастер – мессер Николя Фламель был владельцем более тридцати участков и домов только в одном Париже, построил и восстановил несколько церквей и кладбищ, содержал с десяток приютов и госпиталей. Жан-Пьер удивился, но скоро забыл об этом.

Эти баснословные богатства никак не сказывались на их повседневной жизни. Его мастер был скромен, но радушен и щедр. Жан-Пьер действительно больше никогда не голодал, как и обещала матушка Перренель семь лет назад маленькому оборванцу на кладбище Невинных Младенцев. Над головой была крыша, в камине всегда жарко пылал огонь, в его углу сено было свежим и мягким, на столе всегда был хлеб. Вот только похлебки, что варила приходящая кухарка, часто подгорали, но бывшему беспризорнику и в голову не приходило жаловаться на жизнь.

Однажды, выйдя из подвала в лавку, он случайно стал свидетелем непонятного разговора между мастером и кюре прихода Сен-Жак-де-ля-Бушери отцом Тома Одри.

— Все должно пройти именно так, как мы с вами договорились, святой отец, – произнес Николя Фламель. – Место для погребения полностью готово. Думаю, через месяц все произойдет. Ждать более нет возможности. Опасность слишком близко!

— Понимаю вас, сын мой, – тихим, вкрадчивым голосом ответил кюре. – Может ли церковь Святого Иакова надеяться…

— Безусловно, святой отец. На днях я планирую навестить церковного казначея и передать ему все необходимые бумаги, которые будут должным образом заверены нотариусом, господином Мерсье.

— В таком случае, церковь не видит препятствий. Помогать прихожанам мой долг и святая обязанность. Прощайте, мессер Фламель, и да хранит вас Бог!

— Прощайте, святой отец! – произнес Фламель и закрыл дверь лавки за священником. Потом мастер вернулся на свое рабочее место, где изучал содержание красочных иллюстраций древнего трактата, но, не обращая внимания на книгу, пробормотал: – Бедный мальчик! Но я не могу! Не имею права!

Жан-Пьер заболел горячкой. Дело было промозглой, сырой весной. Огонь в печи, который он должен был постоянно поддерживать, горел уже несколько месяцев. Жан-Пьер то и дело выскакивал из жаркой и душной мастерской на свежий воздух под мелкий дождик. Мастер все не приходил, а юношу отчаянно клонило в сон. Боясь задремать в натопленной мастерской, он то и дело пил холодную воду и выходил на улицу.

"Алхимик". Давид Тенирс-младший, 1640 г.

Поздно вечером, когда мессер Фламель наконец появился в лавке, почему-то держа в руках посох и дорожную суму, юноша уже лежал без сознания на полу и бредил.