Книга Смерть на Кикладах, страница 107 – Сергей Изуграфов

Своих настоящих родителей он никогда не помнил, они умерли от чумы, когда ему не исполнилось и двух лет. Болезненного малыша взяла из сострадания к себе его тетка Антуанетта, младшая сестра матери. Но через несколько лет новая эпидемия не пощадила и ее. Все, что осталось в его детской памяти – это добрые голубые глаза его тетки на худом, изможденном лице. Ей самой в ту пору не было и двадцати.

После ее смерти с семи лет домом для мальчишки стало старое кладбище Невинных Младенцев. В ватаге нищенствующих голодных беспризорников он был самым младшим, самым слабым, а значит – вечно битым и самым голодным волчонком.

На его глазах толпы бедных и неимущих из разоренных войнами и неурожаями провинций стремились в Париж в поисках куска хлеба. Но и в Париже не было для них места. Рано или поздно часть из них – те, кто выживали – опускались окончательно, становились профессиональными нищими и жили только подаянием. А выжить, побираясь под окнами парижских домов, было целым искусством, которым не каждому было дано овладеть, но эту науку юный Жан-Пьер познал в совершенстве.

Уже к десяти годам он хорошо усвоил, что в каждом квартале были свои бедняки, часто селившиеся у дверей церкви и монастырей. Парижские нищие хорошо знали, когда будут похороны, свадьба или крестины, на которых им перепадет кусок хлеба, а может, и мелкие монетки – если повезет!

«Кладбище Святых Невинных в 1550 г.», Теодор Хоффбауэр

Религиозные общины в определенные дни, чаще всего на праздник святого покровителя, раздавали еду и деньги узникам, больным и нуждающимся. Официальное право просить милостыню было лишь у слепцов приюта «Кианз-Вэнт» да нищенствующих монашеских орденов. Никто из обитателей кладбища Невинных Младенцев о таком праве не мог и мечтать.

Старое кладбище появилось задолго до того, как город шагнул с острова Ситэ на берега реки. Естественным путем безымянное тогда еще кладбище оказалось в городе.

В те времена обычных горожан хоронили в общих могилах, лишь слегка присыпая землей. Знать строила для себя часовни или выкупала место в церкви. Лишь после того, как скорбная яма наполнялась до краев, могильщики копали новую. Когда у кладбища построили церковь Невинных Младенцев, а говорят, что это было за двести лет до рождения Жан-Пьера, то название церкви перешло и на кладбище.

Спустя сто лет после возведения церкви по приказу короля вокруг некрополя появилась высокая каменная ограда: свиньи, сбегая с мясного рынка, что находился неподалеку, часто разрывали неглубокие могилы, а само кладбище превратилось в пристанище для воров, убийц, беспризорников и проституток. Но стена никак не помогла делу. Как не помогли делу и фонари, что зажигали здесь по ночам от воров – ведь кладбище попало в список трех самых опасных мест Парижа.

Днем в лавках, выстроенных вдоль каменной ограды, шла бойкая торговля, среди могил и часовен роились проститутки, выступали проповедники, носились крысиные стаи беспризорников, обчищавших карманы зазевавшихся гуляк, а по ночам собирались шайки разбойников и убийц.

За пять лет до рождения Жан-Пьера места под могилы на кладбище уже не осталось, и тогда вдоль стен были выстроены оссуарии – галереи, на верхний ярус которых выкладывались кости, вынутые из старых могил. Здесь они высушивались и со временем окончательно рассыпались в пыль.