Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 176 – Сергей Изуграфов

Неожиданно Пьер-Огюст закашлялся. Приступ никак не хотел проходить. Жжение в груди усилилось, руки и ноги ослабели, став ватными и непослушными.

Он с усилием сел на топчане и хотел было что-то крикнуть в сторону запертой двери, но не смог – его горло сжали спазмы. Француз протянул к двери худую дрожащую руку, другой держа себя за горло и задыхаясь. Он уже все понял, но отказывался в это поверить. Она не могла с ним так поступить!

Развернувшись к столу, он захотел взять лежавший на нем карандаш, но неловкая рука сбила бутылку с вином, что, упав на пол, не разбилась, а откатилась в сторону двери камеры. Силы покинули его окончательно.

Тело искусствоведа безвольно сползло с топчана на пол: сначала он упал на колени, потом на левый бок, лицом к двери. Лежа на боку и уже отчаявшись подняться, он еще какое-то время отстранено наблюдал, как из упавшей бутылки быстро вытекает недопитое им вино, образуя на полу прозрачную лужицу. Вот струйка стала слабее, еще слабее, и теперь вино лишь медленно капало на пол.

Какой нелепый и безвкусный вышел nature morte, едва успел горько подумать он, как его взор, следящий за этими каплями, помутнел, и одновременно с последней каплей вина жизнь навсегда покинула тело месье Делоне.

Поль Сезанн, «Вид на гору Сен-Виктуар из Ле Лов»

(Из досье Интерпола: Поль Сезанн, «Вид на гору Сен-Виктуар из Ле Лов», 1904 год. Холст, масло. 65 х 81 см. Частная коллекция. Оценивается в сумму 70 – 100 млн. долларов)

Нужно размышлять! Глаз недостаточно. Нужно размышлять!

Поль Сезанн

— Как это случилось? Кто обнаружил тело и во сколько? Кто приносил еду? – невыспавшийся и мрачный, как туча, генерал Манн допрашивал совершенно потерянного старшего инспектора, который тоже еще не толком проснулся и к тому же с большим трудом ворочал языком.

Настенные часы камеры предварительного заключения отдела уголовной полиции Наксоса мелодично пробили половину шестого утра. Смолев, машинально сверившись, отметил, что они отстают на три минуты. Манн, которого поднял ни свет ни заря тревожный звонок старшего инспектора, бушевал уже добрую четверть часа.

— А, чтоб вас, Антонидис! Что молчите? Кто так несет службу? Вам доверили ключевого подозреваемого, – и его у вас под самым носом убивают, и где, спрашивается? На территории вашего же собственного полицейского участка! Давно не помню такой нелепости! Сказать кому – засмеют! Всем отделением побежите топиться со стыда! Кто обнаружил тело, второй раз спрашиваю?! Что вы молчите? Я могу добиться от кого-нибудь вразумительного ответа? – угрожающе прорычал глава Национального Бюро Интерпола, прожигая взглядом несчастного инспектора насквозь.

Тот, казалось, боялся даже дышать. Перед внутренним взором старшего инспектора уже промелькнули разнос со стороны афинского начальства и понижение в звании, а то и просто позорная отставка без пенсии за выслугу лет, одинокая старость за кружкой пива в таверне на пляже, когда местные жители обидно зубоскалят у тебя за спиной: еще бы, неудачник полицейский – отличный повод для насмешек! Уж лучше со скалы, генерал прав!..

— Я, господин генерал, – высунулся вперед сержант Дусманис, самоотверженно прикрывая собственным телом невыспавшегося и поникшего начальника. – Я обнаружил тело! Час назад. Во время обхода, без четверти пять.