Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 190 – Сергей Изуграфов

И эксперт показал всем присутствующим кусок белоснежной волокнистой ваты на блюдце.

— По просьбе господина Смолева, который прислал мне формулу химической реакции, я провел необходимые действия, обработав хлопковую целлюлозу концентрированной азотной кислотой. После чего промыл ее в воде и просушил. Затем повторил этот опыт еще дважды, получив в итоге так называемый тринитрат целлюлозы. При замещении гидроксильных групп на нитрогруппы в процентном отношении к массе на уровне двенадцати – тринадцати процентов азота это вещество представляет собой…

— Пироксилин! – пробасил Манн. – Взрывчатка! Ах, вы ж, черти!

— Совершенно верно, но можно не доводить до такого процентного содержания, – обрадовался эксперт и дальше уже зачастил уверенно и без остановок. – Но и в этом случае полученная тринитроцеллюлоза разлагается при температуре в шестьдесят градусов по Цельсию, а при быстром нагреве может произойти вспышка и взрыв. Я сейчас вам это покажу. Из еще влажной нитроцеллюлозы мне удалось изготовить нити, которые я натянул на подрамник в четыре слоя, каждый раз меняя направление на девяносто градусов, поскольку времени было очень мало, но технически – я это готов утверждать – возможно изготовить настоящие тканные холсты, если соблюдать все правила безопасности. Уже по высохшему «холсту» я нанес несколько слоев масляной краски. Я не грунтовал холст, но и это тоже возможно. Более того, я скажу, что именно нитроцеллюлоза используется для производства пленкообразующей основы нитроцеллюлозных лаков и красок, и если взять соответствующую краску, – эффект может усилиться. Итак, непосредственно вплотную к картине подведен оголенный электропровод, который при подаче электричества дает искру. При повороте выключателя мы наблюдаем следующее…

Химик протянул руку и повернул тумблер. Раздался характерный потрескивающий звук, словно где-то искрил провод, – и картина буквально взорвалась яркой оранжевой вспышкой, ослепив на мгновенье всех присутствующих, и тут же вспышка погасла.

От картины не осталось и следа. Она сгорела за секунду.

— Впечатляет! – произнес Антонидис, с гордостью глядя на своего эксперта.

— Спасибо, старший инспектор, – поблагодарил его химик и продолжил объяснять: – К каждой картине в зале была сделана дополнительная электропроводка, якобы еще на один боковой софит, но на самом деле, оголенный провод касался непосредственно холста из тринитроцеллюлозы, выступая своего рода электрическим запалом. В щитке они установили электронное реле с таймером на все провода, что вели к картинам, чтобы картины самоуничтожились одновременно, поэтому и провозились целых двадцать минут.

— Но на тех картинах были, очевидно, грунт и краски? Понятно, что там висели копии, но копии были великолепного качества, где же следы краски? – поинтересовался Манн. – Разве они могут так же быстро сгореть и исчезнуть без следа? Какие-то пятна, подтеки должны остаться!

— Они и остались, – подтвердил Смолев. – Вот, видите, пятнышко на раме? Это след краски. Берем в руку лейку и – все понятно?

— Черти! – снова восхищенно повторил генерал Манн. – То есть пожарная сигнализация сработала от дыма, а автоматическая система пожаротушения смыла остатки сгоревшей краски, уничтожив тем самым последние улики?