Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 32 – Сергей Изуграфов

Инспектор потерянно молчал, утирая обильный пот белоснежным платком.

Смолеву стало его жаль. Он хотел добавить что-то еще про дисциплину и ответственность, про то, что лишь чудом все остались живы, включая Пермякова, но сдержался и передумал. Антонидис и сам все понимает, а добивать лежачего – было не в привычках Смолева. Да и, в конце-концов, он всего лишь консультант!

Но генерал Интерпола был не столь мягкосердечен в делах службы, когда речь шла о халатности, за которую часто приходилось платить человеческой жизнью.

— Ваши сержанты, старший инспектор, – не церемонясь, сказал Виктор Манн, нацелившись черными стеклами очков прямо в лицо бедолаги инспектора, – проявили полную некомпетентность и безответственность. Они поставили под угрозу жизнь человека, которого должны были охранять! Я им не доверяю! У вас есть еще сотрудники, которых мы могли бы привлечь на усиление охраны?

— Я… Я сам… – сглотнув комок, произнес инспектор, вытянувшись в струнку, – сам буду нести службу. Лично! Других сотрудников в отделе нет. Не сомневайтесь, я вооружен! Я хорошо стреляю, меня учили! – он распахнул пиджак, продемонстрировав устрашающих размеров револьвер в плечевой кобуре.

— Вот только «грязного Гарри» нам не хватало для полного счастья!.. – пробурчал Манн, смягчившись. – Вы еще стрельбу тут устройте! Тоже мне, Джон Уэйн! Хотя, я думаю, сегодня никто уже не сунется! Им понятно, что мы усилим охрану. Они тоже не идиоты, придумают что-то еще. Ладно, старший инспектор. Будем считать, что нам всем крупно повезло. Воспитывайте тут ваших подчиненных, расслабились они у вас! Уверен, что вы быстро приведете их в чувство. К утру здесь уже будут оперативники Интерпола. В восемь утра они вас сменят. А вы вызовите на утро своих экспертов и все как следует проверьте. Выясните, какие медикаменты могли пропасть из процедурной. Будем понимать хоть, что он собирался сделать. Договорились?

— Так точно, господин генерал! – ответил твердо старший инспектор. – По итогам экспертизы немедленно доложу вам результаты!

— Добро! – бросил Манн, и повернувшись к Смолеву, добавил: – Пойдем отдыхать, Саша! Тут нам больше делать нечего. С пострадавшим сейчас говорить не будем. Главврач мне и так голову откусит, а если я еще по ночам буду его пациентов допрашивать – я точно не жилец! Он мужик суровый, но очень правильный. Вот что, мы с тобой с утра разделимся, я в местный отдел пойду, посмотрю, что из Петербурга нам прислали на парнишку. А ты в больницу – поговори с ним!

Уже дойдя до конца коридора, Манн, шедший впереди Смолева, вдруг остановился, словно внезапная мысль пришла ему в голову. Он бросил своему другу: «Погоди-ка минутку!» и поманил рукой, подзывая младшего из сержантов. Когда тот подбежал, Виктор Манн вдруг что-то смачно сказал ему на ухо и вопросительно посмотрел на полицейского. Тот изумленно закивал и расплылся в улыбке.

— Пошли, все ясно! Я так и думал! – сказал Виктор Алексу, и они вышли на лестницу.

В палате было тихо. Из-за плотно закрытых двойных дверей входного тамбура еще какое-то время доносился звук голосов, что-то негромко обсуждавших на английском; но вскоре и они смолкли, и наступила давящая тишина. Глеб невидящим взглядом смотрел в потолок. Так он лежал уже несколько часов, опустошенный и раздавленный. Шевелиться ему не хотелось. Не хотелось ничего, даже жить. Сообщение от матери, которое он перечел несколько раз, не веря собственным глазам, поставило жирную точку в его отношениях с отцом.