Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 41 – Сергей Изуграфов

— Какой ужас! – произнесла испанка.

— Больше из-под ареста она не выйдет до конца свой жизни. Умрет она в Петропавловской крепости от туберкулеза, которым страдала много лет, так и не открыв тайну своего происхождения никому, даже священнику на предсмертной исповеди. Кстати, к чести императрицы надо сказать, что Екатерина Великая, будучи женщиной очень умной, сразу поняла, что никакой опасности Элизабет для нее не представляет, и приказала лишь, чтобы та покаялась и рассказала правду о своем истинном происхождении, после чего распорядилась ее отпустить. Но то ли обманщица не поверила императрице, то ли сама не знала своего происхождения… Она писала Екатерине покаянные письма, каждый раз рассказывая новую нелепую историю, подписываясь «Элизабет», чем страшно раздражала императрицу. Впрочем, она была совсем больна, а холод и сырость тюрьмы Петропавловской крепости только ухудшали ее состояние, пока не свели в могилу.

— А что Орлов? – поинтересовалась Тереза, находясь под впечатлением от рассказа мужа.

— Граф сначала был с ней в переписке, говоря, что он «и сам схвачен и под караулом», что «надежда есть, и он постарается ее найти и освободить», чтобы она не покончила с собой по дороге в Кронштадт. Потом он явился к ней лично и все ей рассказал, признавшись, что действовал по приказу своей императрицы и на благо России. Она действительно попыталась выброситься за борт, но ее остановили и потом уже стерегли до тех пор, пока не поместили в крепость.

— Бедная девушка, – прошептала Стефания. – Не сомневаюсь, что Бог его покарал за такой обман! Наверно, я плохая католичка, но такое не прощается!

— Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес Манн. – Граф Алексей Григорьевич был обласкан Екатериной, награжден именьями и деньгами. Потом пережил опалу, уйдя от государственных дел. Прожил жизнь долгую, яркую! Даже вывел особую породу лошадей, известную на весь мир: орловский рысак! Был женат, имел детей. Но есть один факт, который подтверждает вашу версию, дорогая Стефания: граф умирал, страшно мучаясь и страдая на смертном одре. Он так кричал от боли, что заглушить его крики во двор усадьбы был призван полковой оркестр, точь в точь такой же, как играл тогда на набережной в Ливорно… И чем громче кричал умирающий граф – тем громче звучала музыка. Вот так!

— Страшно! – поежилась Тереза.

— Страшно другое! – ответил ей муж, сев наконец на лежаке. – Скоро время обеда, а мы еще не проголодались! Всем купаться!

Он легко подскочил, схватил Терезу за руку и потянул к морю. Алекс и Стефания с радостью присоединились к ним.

Вся компания с веселыми криками понеслась к воде, оставив близнецов на няню. Больше до обеда они не рассказывали мрачных историй.

После обеда в таверне, где повар Петрос превзошел самого себя (фаршированные кальмары на гриле просто таяли во рту), стало уже жарко, и они решили вернуться на виллу, отдохнуть в номерах.

Они уже поднимались по лестнице, как у Виктора зазвонил мобильный телефон. Он выслушал доклад с непроницаемым лицом.

Помолчав несколько мгновений, он задумчиво сказал:

— Девушки, дорогие, вы отдыхайте, а мы скоро к вам присоединимся!

Тереза внимательно взглянула на мужа, понимающе кивнула и увела Стефанию и детей.

— Что случилось? – смог наконец спросить Смолев. – Какие-то новости, судя по всему?