Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 77 – Сергей Изуграфов

Такуан Сохо, странствующий буддийский монах, поэт и каллиграф, совершал очередное паломничество в храм Тофуку-дзи, знаменитый своими кленами каэда, особенно прекрасными в середине ноября. Храм лежал к юго-востоку от имперской столицы, до него было еще полдня пути. Но время есть. У него есть все время этого мира. И одновременно у него нет ничего. И его самого нет. Есть Пустота. Однажды осознав это, он давно уже никуда не торопился.

Монах неспешно достал все необходимое для письма и, аккуратно окунув кисточку в баночку с черной тушью, вывел на бумаге несколько размашистых иероглифов. Он сидел, привычно поджав под себя ноги, на потрепанной тростниковой циновке, полуприкрыв глаза и прислушиваясь к внутреннему голосу Будды, говорившему в нем – надо только уметь слушать! Только достигшие просветления понимают, что будды и люди – единое целое! Потом склонялся над свитком и наносил еще несколько иероглифов на рисовую бумагу.

«Все происходит в соответствии с причиной и условием. В том случае, когда у нас есть только причина, мы не можем ожидать результатов. Причина – это лодка, условие – это попутный ветер. Следствие – прибытие на другой берег. Зерно – это причина. Человек, который сажает зерно в землю, – это условие. Даже если есть зерно, но никто его не посадил, ничего не вырастет. Если зерно не вырастет, мы не получим других зерен. Но зерно дает всходы лишь при условии, что человек его посеял. Люди есть следствие кармических причин своей прошлой жизни, но если при этом не выполнится условие, мудрость не проявится в этой жизни. Они могут прожить жизнь, напрасно ожидая того, чтобы выполнилось условие», – начертал он.

Свиток почти закончился. Еще осталось место всего для нескольких иероглифов. Он задумался над последними словами письма. Мусаши задал ему вопрос и терпеливо ждет ответа. Что ж, ответ мастеру клинка может быть только один. Кисточка снова погрузилась в баночку с тушью и вывела: «Не бойтесь ничего. Того, кто боится, преследуют неудачи. Страх иногда допустим в обыденной жизни. Но в ответственный момент гоните страх прочь. Усомнившись хотя бы на мгновение, вы потерпите поражение». Дописав последний иероглиф, он отложил кисть и тушь в сторону, дал высохнуть бумаге и, аккуратно свернув свиток, убрал его в дорожную суму.

Шел 17-й год Кэйтё^[8], год мидзуноэ-но нэ^[9]. С великой битвы при Сэкигахаре, в которой сошлись бывшие соратники великого Оды Набунаги: вассалы покойного Тоетомо Хидэёси и Токугава Ияэсу, стремившийся захватить единоличную власть в стране, прошло двенадцать лет. Всего двенадцать – а как сильно все изменилось!

Монах прикрыл глаза и перебрал в памяти важнейшие события этих лет.

Ода Набунага – великий сёгун,^[10] с детства отличался упорством в достижении поставленной цели, полным пренебрежением к авторитетам и крайней жестокостью. После смерти отца, чтобы захватить власть в клане Ода, он не только разгромил всех родственников и подчинил себе их земли, но и не колеблясь, казнил родного брата Нобоюки. И хотя девизом его правления было: «Империей правит сила!», хитрости Нобунаге было тоже не занимать: он часто использовал заложников, даже из числа собственных родственников и близких своих военачальников, выдавал своих детей за детей врагов с целью шпионажа, содержал целую армию разведчиков и наемных убийц-синоби^[11]