Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 131 – Сергей Изуграфов

— Постой, постой, — медленно произнес он. — Вот здесь, на этом снимке — Мишель Готье, или как его там, точно он! Беседует о чем-то вот с этим господином в военной форме, правда, знаков различия я не вижу.

— А их и нет, — подтвердил Манн. — Про этого кучерявого господина чуть позже. А твоего «наследника из Калькутты»,^[28] кстати, зовут не Мишель Готье, а Мишель де ла Мотт, он сын Рене де ла Мотт, родного дяди Бернара Картье-Левитт. Переехав в Штаты, он сменил имя на более привычное американскому слуху, став Майклом. Ты знаешь, вообще, это очень известные фамилии в Торонто, особенно среди франкоговорящих канадцев. Интерпол навел справки. Семьи с длинной родословной, давшие за последние несколько веков немало выдающихся ученых, математиков, художников, блестящих юристов и военачальников. Вот только в семье Картье-Левитт, как следует из записей в медицинских картах пяти последних поколений, регулярно возникали психические отклонения по мужской линии: шизофрения и маниакальные состояния. Видимо, гениальность и сумасшествие — всегда где-то рядом. Но мы отвлеклись! Еще кого видишь?

— Так, постой, постой… Стоп! Вот это да! Это же герр Штаубе! — поразился Смолев. — Ну да! Вот еще здесь он и здесь: беседует с кучерявым. А вот тут он в компании арабов. Как это понимать? Что общего у немца с саудитами?

Генерал поднялся из-за стола и устало потянулся, разминая мышцы.

— Засиделся я что-то, Саша. Устал за последние три дня. От беспрерывных заседаний устал больше, чем от любой боевой операции, веришь? Как там, в стихах: «Мне бы саблю да коня — да на линию огня! А дворцовые интриги — это все не про меня!»^[29] — сказал он, положив руку Смолеву на плечо. — Но кто-то должен делать эту чертову работу! Кто, если не мы?..

— Так ты разобрался? Почему немецкий хирург встречается с саудитами?

— Потому, Саша, что герр Штаубе — такой же немецкий пластический хирург, как мы с тобой — багдадские принцессы! Его опознали на этих фото несколько пленных террористов Аль-Кайеды из Гуантанамо^[30]. И то — больше по рукам и жестам, в основном. Видишь, как он поднимает указательный палец? Вот здесь. И вот на этом снимке. А на пальце кольцо, видишь? Они хорошо помнят и этот жест, и кольцо. Почему помнят? Обычно, после этого кто-то всегда умирал… За три минуты до моего вылета сюда пришло подтверждение от американцев. Это Али Халед бен Абдель аль Мансур!

— Стоп, это же «номер один» в том досье на гостей, что ты присылал? Это который закончил Кембридж, имеет докторские степени по философии, теологии и политологии? Свободно владеет несколькими европейскими языками?

— Совершенно верно, а еще глава контрразведки Аль-Кайеды в Ираке с две тысячи третьего года по две тысячи шестой. После ликвидации американцами Абу Мусаба аз-Заркави в две тысячи шестом году — его непосредственного командира — исчез и долгое время нелегально жил в Европе, уходя от преследования. Сделал пластическую операцию. Так вот, настоящий герр Штаубе и был тем хирургом, который сделал ему пластическую операцию, очень сильно изменив ему внешность. Он был вхож к нему в дом, знаком с его семьей. Реальный профессор Штаубе много беседовал с ним о европейской культуре, истории, искусстве, принимая того за бежавшего от террористов прогрессивно мыслящего общественного деятеля. Почти пять лет они общались. Но как только Али Халед почувствовал слежку, а нюх у него звериный, он, заметая следы, вырезал всех: и хирурга, и всю его семью. Уничтожил все записи в клинике, устроил поджог. В одном ошибся: думал, что весь медперсонал погиб.