Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 134 – Сергей Изуграфов

— Смокинги! — пожал плечами Манн и крутанулся вместе со стулом. — Ты же, склеротик, их на вилле оставил, — пришлось специально отправлять вертолет. Уже летят сюда, будут через пятнадцать минут. Ты что, фильмов не смотришь? Какая же спецоперация без смокингов?

Левин уже добрых полтора часа чутко прислушивался к тому, что происходило на борту. Помещение, где он, придя в чувство после падения вертолета, обнаружил себя со связанными руками, видимо, имело техническое назначение и находилось под первой палубой яхты. Он слышал, как над его головой ходили и переговаривались люди. Разобрав, что говорят на арабском, он понял, что в плену у террористов и добром это не кончится, стоит только им понять, кого именно они захватили. Странно, что еще никто не устроил ему допроса с пристрастием: видимо, у тех, кто сбил вертолет, были дела поважнее.

Судя по шуму, который время от времени производили террористы, перемещаясь по палубам яхты, на борту было около десяти — пятнадцати человек. Они то и дело сновали по кораблю, выполняя команды старшего, которого называли между собой «Карим», обращаясь при этом к нему максимально почтительно и именуя «сайид»^[33].

Корабль, по ощущениям Левина, снова вышел в море. Он прикрыл глаза и прислонился к переборке. Прошло еще полчаса.

Вдруг сквозь полудрему он услышал, что к лодке кто-то причалил и внезапно прозвучали два выстрела. Левин вскочил на ноги, стряхнув с себя остатки сонливости, и весь превратился в напряженный слух. Раздался отчаянный женский крик, который так же быстро оборвался, как если бы женщину оглушили или зажали ей рот рукой.

После этого на палубе над его головой завели приглушенный разговор на арабском. Кто-то поздравлял кого-то с прибытием и рассказывал о происшествии с вертолетом. Левин неплохо знал арабский, и из того, что удалось разобрать, он вскоре понял, что хозяева яхты рано или поздно займутся им и его товарищами. Если те все еще живы. Левин скрипнул зубами. Надо освободить руки!

Руки у него были связаны за спиной, но не слишком туго, — попытаться стоило. Левин бесшумно поднялся на ноги и подошел к каким-то трубам, что шли вдоль переборки. Трубы были расположены на высоте около метра от пола, — возможно, это была часть системы водоснабжения яхты. К стене они крепились металлическими крюками. Может получиться! Он выбрал крюк покрепче и, повернувшись к нему спиной, попытался ослабить петли на запястьях, зацепив веревкой за крюк. Провозился он добрых полчаса, пока веревки и в самом деле заметно не ослабли. Теперь дело пойдет!

Израильтянин совершил почти акробатический трюк, — сколько раз они повторяли его на занятиях по «крав мага», — вывернулся, протиснулся спиной и ногами через все еще связанные руки, — и они наконец оказались впереди! Только бы сейчас к нему никто не зашел, подумал он, остервенело вцепившись в веревку зубами. Вот минут через десять — барух аба!^[34] Встречу, как родных!

Веревку он почти перегрыз и сорвал с рук.

Дилетанты, подумал Левин, растирая затекшие запястья со следами от веревки и прислушиваясь к происходящему наверху: там снова кто-то заходил, оживился разговор.

Прозвучала какая-то команда, и чьи-то ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки, загремели по ступенькам — по направлению к его импровизированной «камере». Левин подобрал и спрятал в рукав веревку, потом сложил руки за спиной, словно они у него все еще связаны, и сел на пол, полуприкрыв глаза.