Книга Выход 8. Одно решение может изменить все, страница 1 – Гэнки Кавамура

© Ульянова Ю.И., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Вдруг раздался крик ребенка, похожий на плач новорожденного. Я вытащил наушники и посмотрел в сторону. На сиденье для льготников мать прижимала к себе плачущего малыша. Вагон метро был битком набит людьми, пассажиры держались за поручни и ремни и, уткнувшись в экраны смартфонов, делали вид, что ничего не слышат.

Женщина тихо обратилась к ребенку:

— Прости, малыш, скоро будем в больнице.

Видимо, у него поднялась температура и она везла его к педиатру. Ребенок, раскрасневшись, продолжал громко кричать, а мать, украдкой оглядываясь на окружающих, изо всех сил старалась его убаюкать. Но это не помогало. Из разных уголков переполненного вагона доносились вздохи и недовольные покашливания – начинать скандал никто не хотел.

Вдруг очередное настойчивое покашливание захлебнулось и переросло в хриплый, надсадный кашель. И тут, как будто прорвало плотину, раздался пронзительный выкрик:

— Да заткни его уже!

Я вздрогнул и, невольно втянув голову в плечи, осторожно посмотрел на того, кто это произнес. Мужчина в помятом костюме стоял напротив матери с ребенком. Наверно, это офисный сотрудник, едущий на работу. Он нервно откинул назад взъерошенные волосы и продолжил, гневно трясясь всем телом:

— Всем же мешает! Черт возьми… Ты же мать, так заставь его заткнуться!

— Простите… – женщина крепче прижала ребенка, снова и снова кланяясь^[1]. Но малыш, испуганный внезапным криком, заревел еще громче, словно в пламя подкинули дров.

— Да вообще, в такую толкучку с младенцем лезть – ума, что ли, нет? Ребенку же хуже делаешь!

В этот момент поезд резко затормозил и вагон тряхнуло. Мужчина потерял равновесие, повалился на соседа и ударился головой о дверь. Его истеричное «Ай, больно!» разнеслось по вагону:

— Да чтоб вас! Я не могу это больше терпеть!

Мать с негодованием смотрела, как он висел на ремне, наклонившись вперед и приблизив лицо почти вплотную к ребенку. На лбу, к которому прилипли влажные от пота пряди, прорезались глубокие морщины.

— Ты че так смотришь, а? Я что, не прав? Все мучаются, вот я и сказал от лица вагона. Ну?!

Он активно жестикулировал, ища поддержки у окружающих, но пассажиры молча уткнулись в экраны смартфонов и не шевелились. Я, опасаясь встретиться с его мутным взглядом, поспешно отвернулся к окну. В стекле отразились мое лицо – бледная кожа, обветренные губы, покрасневшие глаза с темными кругами под ними – и белые наушники в руках.

Я одновременно почувствовал отвращение к разъяренному мужику и бессильное желание помочь матери и, чтобы заглушить это, просто воткнул наушники. Легкий щелчок – и звуки вокруг исчезли.

Я отвел взгляд от гнетущей реальности и залип в телефон. Нажал на экране кнопку – и запустилось видео от первого лица. Пальба из пулемета в каких-то развалинах. Оглушительный треск пулеметной очереди, брызги крови разлетаются перед глазами. Затем картинка дрогнула и потеряла четкость, поверх экрана всплыла надпись «GAME OVER». Реклама нового военного шутера. Я стал свайпить вверх и увидел, как мальчик плачет среди завалов. Похоже, какой-то город на Ближнем Востоке только что подвергся бомбардировке. Вот из головы мальчика течет густая темно-красная кровь, он бредет по руинам. Свайп – и уже видео ночного авианалета, в темноте гремят взрывы. Понять, хроника это или компьютерная игра, почти невозможно. Всполохи пламени в ночном небе сменяются школьницами в форме, танцующими под популярную песню; еще свайп – и передо мной на двух лапах подпрыгивает кот; еще свайп – модель с брендовой сумкой; драка мужчин в круглосуточном магазине; уродливый крысеныш с человеческим ухом на спине (искусственно выращенным); подростки, нападающие на бездомного в подземном переходе; экстремистская речь какого-то президента; подробный разбор пластической операции блогером… Я проводил большим пальцем снизу вверх, и в смартфоне сменялся калейдоскоп бессвязных образов. Казалось, это рандом, но я где-то слышал, что подборка строится на основе прежних просмотров и поисковых запросов. Получается, все эти образы – отражение моего внутреннего мира. И тут что-то щелкнуло в голове: я только что отвернулся от плачущего ребенка и орущего мужчины в вагоне, а ведь это ничем не отличается от того, как я пролистываю трагические новости в смартфоне.