Книга Выход 8. Одно решение может изменить все, страница 3 – Гэнки Кавамура

— Не можешь решить, да?

В ее голосе прозвучала какая-то обреченность.

— Что?

— Ты ведь всегда говорил, что даже представить себя не можешь… родителем.

Слова застряли у меня в горле. Я наконец поднялся по лестнице и направился к турникетам.

— Но ведь я и сама все это время не могла решиться. Стать семьей…

Внезапно ее речь оборвалась. Человек, спешивший навстречу, резко толкнул меня в плечо. Смартфон выскользнул и со стуком упал на пол. Я выдернул наушники, наклонился и быстро схватил телефон. В уши сразу же хлынул звук турникетов, бесчисленных шагов, грохот поезда. После удара заныло правое плечо. На экране расползлась глубокая раздвоенная трещина. А ведь я купил этот телефон всего три месяца назад. Вздохнув, я снова вставил наушники. Голос вернулся:

— …так сказал врач. С тех пор я думаю. Ведь это касается не только меня, поэтому и позвонила.

Я мысленно пытался достроить недостающий фрагмент и просто слушал. Она спросила:

— Ты меня слышишь?

— Э… да, – уклончиво ответил я, вышел через турникет и, свернув направо, начал подниматься по узкой темной лестнице. Раньше, когда мы были вместе, она тоже часто спрашивала: «Ты слышишь?» и постоянно упрекала, что я все пропускаю, витая где-то в облаках.

— Так что будешь делать?

Снова донеслись всхлипы детей, должно быть, из приемной. Сердце сжалось от беспокойства и чувства вины, в горле запершило, подступил кашель.

— …В какой ты больнице? Я сейчас уточню, можно ли уйти с работы.

Кашляя, я снял с плеча серый нейлоновый рюкзак, расстегнул молнию и стал рыться внутри… бутылка воды, пауэрбанк, полотенце, запасная маска… Наконец, нашел ингалятор от астмы, поднес ко рту и сделал глубокий вдох.

— Не надо. Не заставляй себя, – прозвучал ее голос с оттенком сочувствия.

— Да я и не заставляю.

Я еще раз глубоко вдохнул, и выдохнул, словно стараясь восстановить дыхание, и зашагал вверх по тусклой лестнице к выходу на поверхность.

— Я… уже решила.

— Решила?..

Не найдя слов, я эхом повторил ее фразу. Так бывало и раньше – за это она меня часто упрекала.

— Я решила, что делать.

— Подожди. – Я забеспокоился, закашлялся и почти побежал по ступеням. – Я скоро буду.

— Я… рож…

Ее голос стал прерываться.

— Алло? Что-то со связью?

— …рож… не…

— Алло?!

— …рож-рож-рож… не-не-не-не-не-не…

Ее голос как будто заклинило – и вдруг он перешел в пронзительный визг и резко оборвался.

— Алло? Алло?!

Я выбежал наверх и посмотрел на телефон. На экране значилось «Вне зоны действия сети».

— Что за черт?!

Я заметил, что часы на треснувшем экране показывают «88:88». Наверно, сломались, когда я упал. Но почему именно сейчас?! С досады я резко стукнул по экрану пальцем, но дозвониться не удалось. «Черт», – выругался я, снял наушники и, скользнув взглядом по проходящему мимо мужчине средних лет, поспешил вперед.

Прямо передо мной тянулся длинный коридор. Стены были выложены белыми квадратными плитками, отражавшими холодный свет люминесцентных ламп. Наверху, по центру, висела желтая табличка с жирным черным готическим шрифтом «↑ Выход 8».

Вдоль левой стены висели шесть плакатов: реклама стоматологии, афиша выставки Эшера в художественном музее, объявление нотариуса, реклама косметологической клиники, набор на высокооплачиваемую работу и плакат с правилами поведения в метро. Чуть дальше от них, правее, привлекала внимание табличка «Ведется видеонаблюдение» с крупным изображением глаза. По правой стороне тянулись три железные двери, рядом с ними – пожарный гидрант. Подписи на дверях гласили: «Электрощитовая», «Только для персонала», «Помещение контрольного клапана»^[3].