Онлайн книга «Изменитель»
|
— И это все? – уточнил тесть. — Все, – подтвердил Толик. Но Кармен, опустив глаза, со слезой воскликнула: — Толя, не ври! И тесть гневно уставился на зятя. — После работы, конечно, но еще в редакции, я выпил совсем чуть-чуть и в этом состоянии, уж теперь даже и не знаю почему, подкрасил фломастерами висевший в холле портрет Леонида Ильича, пытаясь сделать его лицо максимально привлекательным. Ну и болтанул лишнего Сосновскому, который в этот момент вошел… — А я тебя предупреждал! – саркастически усмехнулся дон Балтасар. – Вот он-то тебя и сдал. И я бы тебя сдал, не будь ты мужем Кармен! — Папа! – взмолилась дочь. – Не дай погубить Анатолия! Ты же знаешь… — Они уже решили меня выпереть и на мое место взять какого-то редкостного мудака из МГИМО, родственника товарища Кике. Я виновен только в дурацком проступке, не больше… — Ты к тому же и болтун, зятек. А если кто-нибудь треснет тебя по морде – ответишь ли ты ему, как Красная Армия, ударом на удар?! — Конечно, – промямлил Толик. От этого «конечно» дон Балтасар кисло улыбнулся, а затем изрек: — Вот что, политический инвалид, дело мне ясно. Заткнись и навостри уши… В тот момент от папы Кармен исходила такая злоба, что с ним трудно было долго оставаться в одной комнате. Злоба пульсировала в его жесткой вертикальной складке на лбу, в желваках, вставала грозной волной над его сутуловатой фигурой, накрывала его, будто капюшон громадной кобры. И агрессивные звуки, вырывавшиеся из его горла, впивались в кожу зятя, как дротики, даже если тесть рассуждал своим скрипучим голосом всего лишь о том сраном троцкизме, который развели Хрущев и Брежнев. — Знаешь что, – сказал дон Балтасар, обращаясь к дочери, – я могу уладить все это дело в два счета. Мне стоит только позвонить Луису Бланко, советнику Фиделя. — Луис Бланко? – встрепенулся Толик. – Кто это? — Все равно лучше, чем ты! – отрезал дон Балтасар и продолжил с упоением: – Он был из тех величайших летчиков в истории человечества, которые эскортировали самолет самого Сталина, когда вождь летел в Тегеран, где собирался жестоко пригнуть наглых гринго и раков! (Раками тесть величал англичан: так прозвали их в Испании за их красные мундиры XIX века, в которых они напоминали вареных раков.) Разгоряченный тесть принялся вспоминать прошлое и всех, кого считал образцами и иконами, которые всегда были «лучше него». Овеянные легендами и лаврами настоящих людей, они мерцали, как двойные звезды. И дону Балтасару доставляло удовольствие говорить об этом нерадивому зятю, выставляя его хилым нытиком и беспомощным недоумком. Каждое его обвинение звучало как вердикт революционного трибунала. Толик знал, что друзья тестя и вправду были пламенными революционерами такого огня и жара, что от них можно было прикуривать. Но дежурные фразы и надменная бравада раздражали его, особенно когда тесть, традиционно игнорируя его присутствие, говорил с дочерью так, как будто зятя в комнате не было вовсе, и поносил самыми последними словами. — Hasta ahora compadezco que has vinculado la vida a este trasto…– увещевал дочь дон Балтасар.– A él las pequeñas mirillas, que corren del traidor…[28] — Глазки у меня не маленькие, – взорвался Толик. – Я давно прекрасно понимаю и говорю по-испански. Я люблю Кармен. |