Книга Изменитель, страница 21 – Олег Шишкин

И тут тесть взорвался.

— Значит, у тебя маленькое сердце! А это одно и то же! Своим наглым враньем, антисоветчиной и музыкальным сионизмом ты погубишь мою дочь!

Дон Балтасар с размаху треснул Толика ладонью по щеке, он от удивления подскочил и машинально отер нос – оттуда бежала кровь.

— Черт, мне плохо, – сказал тесть и повалился на диван.

Кармен схватила валидол и тонометр, сунула отцу в рот таблетку, затем быстро застегнула манжету аппарата на предплечье отца, приставила стетоскоп, сказала, глядя на шкалу:

— Давление высокое…

— А кто меня будет жалеть? – воскликнул Толик, утирая идущую из носа кровь.

— Я пожалею тебя, мой пупсик! – зарыдала Кармен и устремилась уже к мужу.

Но именно в этот момент в дверь позвонили.

Позвонили так, как звонят чужаки.

Кармен пошла в прихожую и вскоре вернулась и уставилась на дона Балтасара.

— Отец, это к тебе. Какой-то неизвестный человек. Я оставила дверь на цепочке…

— Без приглашения приходят только свахи и гробовщики, – серьезно сказал Толик.

— Много ты знаешь про тех, кто «без приглашений»! – рявкнул дон Балтасар и сказал Кармен решительно: – Пусть войдет!

В гостиной появился пожилой мумифицированный фитиль с выпученными рачьими глазами. Тот самый, из цековской гостиницы, где выпивали Толик с Сосновским. Фитиль сразу заметил окровавленный платок Толика, который тот уронил на пол.

Сам вид незнакомца заставил дона Балтасара насторожиться: было очевидно, что тесть узнал его.

— Пройдемте в мой кабинет, – предложил он без вопросов.

Гость кивнул, и они мгновенно скрылись за дверью.

Толик и Кармен услышали, как дон Балтасар запер дверь на ключ, чего раньше он никогда не делал, и переглянулись.

Но так совпало, что в этот же миг зазвонил телефон и Кармен убежала на кухню. Пока она с кем-то там болтала, а болтать она могла часами, Толик вынул из футляра тонометра стетоскоп и, подумав, приложил его к стене, смежной с кабинетом тестя…

5

Голосом с органными глубокими нотами в нижнем регистре незнакомец пугающе произнес:

— Вы, я думаю, знаете, зачем я пришел. Речь пойдет о íеì… И о íеì.

— О Соколове? И о íеì? – зашептал, уточняя, дон Балтасар.

— Все вы знаете.

— Я не все знаю, а все, что знаю, и правда могу рассказать. Но только то, что знаю. Только это, не больше. К тому же несколько записок лежат уже тридцать лет в общем отделе ЦК и у вас в управлении! И в них я описал все, что знаю, или почти все, что не забыл. Вас опять это интересует?

— Мы об этом не забываем.

— Вы?

— Мы.

— Значит, вас много.

— Не виляйте! Начнем по порядку. Как к вам лучше обращаться?

— Балтасар Балтасарович.

— Так как все это было-то, Балтасар Балтасарович?

— Дайте подумать!

В комнате воцарилось долгое молчание. Наконец Балтасар собрался с мыслями.

— Знаете ли вы, что в Испании есть такой обычай, когда два тореро выступают с одним плащом? Почему они так делают? Они же умные ребятки! Ну, может быть, потому, что бык, с которым они бьются, в сущности, не бык даже, а истинный дьявол, от которого исходит запах лютой ненависти, да такой, что все вокруг искрит! – вдохновенно вещал дон Балтасар. – Мы с Соколовым были такими тореро. Он, конечно, был тореадором покрупнее, поярче, лихой. Я же, скорее, на подхвате. Но в день, когда мы познакомились, я понял, что наши судьбы связаны корабельной канатной бухтой.