Книга Изменитель, страница 24 – Олег Шишкин

— На улицу Альфонса XI, в отель, – сказал шеф шоферу и добавил, глядя на меня: – Предстоят горячие денечки. Нам всем потребуются и железные нервы, и железная душа.

В отеле, схватив несколько сообщений у шифровальщика, он потряс ими у меня перед носом и на мой вопросительный вид ответил:

— Это один из тех звездных часов, когда высшая власть вручает нам руль истории, Балтасар!

В тот день он совершил то, что можно было посчитать величайшей импровизацией. Не предупредив, Соколов привез меня на аэродром Барахас, где нас уже ждал двухмоторный моноплан.

— Балтасар, я хочу, чтобы ты сегодня полетел со мной в Париж, – сказал он так по-человечески, что я понял, какое это высокое доверие.

Уже в полете он положил мне руку на плечо и произнес вкрадчиво:

— Там, в Париже, после похищения одного белого генерала наш секретный агент, вопреки всем инструкциям, решил укрыться на территории посольства СССР. Этим он мог скомпрометировать нашу страну и пролетарскую диктатуру в целом. Происшедшее можно было бы посчитать и чистой случайностью, но в последнее время этот засранец был не на лучшем счету. Его даже подозревали в двойной игре с гестапо.

— С гестапо? Это ведь страшнее, чем рак мозга! – вспылил я.

— Простить это нельзя. На что может рассчитывать человек с такой биографией и погубленной душой? – сокрушался Соколов.

Я понимал, что в Париж он меня взял не потому, что я когда-то работал там таксистом и знал французский. Нет, он великодушно приглашал меня стать одним из орудий высокого возмездия. И я был преисполнен величайшей благодарности.

Как это часто бывает у крупных виртуозов, все прошло без помарок.

В Париже Соколов представил меня американскому товарищу, тайному коммунисту, который работал вторым секретарем в посольстве Америки и цитировал наизусть Сталина, чем нас порядком подутомил. Этот боец невидимого фронта помогал коммунистам из отряда имени Линкольна добраться до Испании и пересылал им средства, приходившие из Америки. В общем, Соколов говорил мне, что парень незаменим.

Он же помог нам обстряпать дело с белогвардейцем самым лихим образом. Это его автомобиль подъехал к советскому посольству, а выехал оттуда уже с провалившимся агентом в багажнике. Только на аэродроме вывезенный ловко выскочил из убежища и сел в самолет.

Американец был растроган расставанием, что-то долго говорил Соколову на прощание и еще махал нам вслед, когда мы шли на взлет. И когда наш самолет медленно набирал высоту, пилот Луис Бланко (ну вы его знаете!), который был в этот раз за штурвалом, даже, помнится, раздраженно спросил: «А нельзя ли было побыстрее отделаться от этого назойливого американского дурака?»

Весь полет Соколов не проронил ни слова. А когда до посадки оставалось около часа, он впился глазами в провалившегося агента и сказал ему доверительно, без всякой тени подозрения:

— Послушайте, в Валенсии, куда мы летим, люди необычайно скромны. Идет гражданская война с фашистами, и ваше роскошное обручальное кольцо может привлечь к себе лишнее внимание. Чтобы оно не бросалось в глаза, оставьте-ка его мне. Давайте. А когда за вами придет самолет из Москвы, я его верну. Так безопаснее.

Соколов протянул руку… Но агента это предложение сильно удивило. Он сказал, что в соответствии с офицерским кодексом галантности передача обручального кольца кому-либо означает послание жене, что муж погиб в бою. Это невозможно. Но, чтобы не раздражать страдающих испанцев, он готов оставить кольцо у себя, просто положив его в карман.