Книга Изменитель, страница 50 – Олег Шишкин

— Простите, не понимаю, – сказал Толик.

— Они заставили меня включить в либретто и спектакль еще одну сцену, которая теперь должна стать финалом. Музыку к этой сцене напишет другой композитор. А я нехотя, конечно, вынужден согласиться. Они мне коротко и жестко объявили: «Так надо. Спорить нельзя».

— Новый финал? После слов Ленина о том, что революция победила?

— Вот именно. За согласие они обещали мне квартиру на улице Горького, Ленинскую премию и много чего еще, весьма важного для меня и моих родственников в сегодняшнем положении. Мне-то уже несколько дней звонит родня из Вазисубани и Самтредиа и интересуется, когда я получу авторские.

— А что это за такая весьма дорогая сцена?

— Она предельно сервильна. И даже запредельно. Мне стоило большого нравственного усилия согласиться на ее включение в оперу.

— Но все же, что там такого? Если не секрет? Скажите, ради бога, – стал наседать Толик.

— Ну вы-то, став моим секретарем, и так бы все узнали, – подавленно произнес Инцкирвели. – Впрочем, мы с вами взрослые люди. Сюжет новой финальной сцены прост: февраль, 1943 год, Малая земля. Комиссар Брежнев только что принял в партию группу саперов и укладывается спать в землянке. Он погружается в сон и вдруг видит, как через взрывы снарядов и бомб, в дыму танковых выстрелов, в гуле автоматных очередей к его землянке идет сам Ленин.

— Что? – изумился Толик.

— Пораженный Брежнев так же, как и вы, не верит своим глазам и, несмотря на опасность, выходит из землянки навстречу вождю мирового пролетариата. И здесь Ленин поет: «Я знаю! Вы Брежнев Леонид Ильич! В будущем вы станете Генеральным секретарем ЦК КПСС! За ваши подвиги я награждаю вас четвертой звездой Героя Советского Союза!» Над сценой взмывают снопы праздничного салюта. Откуда-то из глубины фронта идут к Брежневу пионеры и комсомольцы, космонавты и доярки с цветами. Брежнев благодарит их всех, и на его груди сама собой вспыхивает Золотая Звезда. А Ленин поет…

Инцкирвели взял бумажку, на которой что-то записывал во время телефонного разговора, и принялся читать: «Славьте Брежнева Леонида Ильича! Он совесть партии и ее светоч! Да будет нам он подлинным солнцем! Да осветят его лучи величие наших дней! Какой же удивительный это человек! Ну разве не чудо, что мы с ним современники?!»

— А сон? – поинтересовался Толик.

— Что сон? – переспросил Инцкирвели.

— Сон-то в опере заканчивается? Брежнев просыпается? – стал выпытывать Толик.

— В том-то и дело, что нет: Брежнев продолжает спать. Так получается, что все последующее – это сон Леонида Ильича. Я так подумал, что даже аплодисменты и закрытие занавеса происходят в его сне.

— Вы это серьезно? Но зачем им нужен такой откровенный бред? – рассмеялся Толик.

— В момент, когда зрители будут аплодировать финалу, раздастся голос диктора, который сообщит, что сейчас сбудется пророчество Ленина из сна Леонида Ильича Брежнева и он действительно будет награжден в правительственной ложе Звездой Героя, а также какой-то уникальной саблей, которая займет почетное место в его обширной коллекции сабель.

— Это правда? – пробормотал изумленный Толик. – Неужели все это правда?

— Жертвуя малым, я получаю большое, – оправдался Инцкирвели. – Это удел успешного автора.

— Боже мой! – воскликнул Толик. – Какова деградация всех этих зоологических уродов! А в космос Брежнев не улетает? По Луне не рассекает на правительственном ЗИЛе? А вы-то, вы-то, Вано Георгиевич! Вы-то всему этому потакаете! Вы-то понимаете, какая эта ерунда? Ваша опера растоптана и превращена в увертюру к брежневскому подстроенному триумфу. А триумфа-то никакого нет! Есть только старая, надутая мумия редкостного мудака. А вы, как не знаю даже кто, продаете себя! И смех и грех!