Книга Узник, страница 22 – Максим Мацель

— На Волкова.

— Это хорошо! Пускай ноги посбивают, попробуют найти шляхтича Булата. Долго искать придется. Авось и пронесет. Ты уж прости, Станислав, но от Зубовых я тебе не защита. Ты хоть знаешь, почему Валериан так на поляков взъелся? Это он в Польше, когда мятеж твоего дружка Костюшки усмирял вместе с Суворовым, ногу потерял. Солдат он добрый, талантов немалых, да только обозлился. Он ведь покраше своего братца Платона будет, и… – Репнин посмотрел на Щеглова. – Выдь-ка, Ванька, прогуляйся… Хотя, черт с тобой, слушай. Надо и тебя кое-чему учить! Так вот, было время, когда в койке матушки императрицы, прости господи, – советник трижды перекрестился, а за ним и Щеглов, – Валериан мог Платона заменить. Уж какие взоры на него императрица кидала! Да вот только Платоша не дурак! Отправил младшего братца в Польшу на войну. Там ему ядром ногу и снесло. Чудом жив остался. Какой он после того фаворит? Ну денег ему дала императрица, дом подарила, но не более. Лютая вражда у них после этого с Платоном. Только это тебя и может спасти. Но гарантии нет. Когда семья в опасности, все ссоры забываются. Пока же они грызутся всё меж собой. Уж сколько они добра из казны утащили, учету не поддается. И каждый себе тянет, делиться не умеют. Их ведь четверо братьев Зубовых-то. Один другого стоит.

— А Ольга? – спросил Стас.

— О-о-ольга! – протянул советник. – Нет, эта так бесстыже не тянет. Сейчас, по крайней мере. Ей императрица и так все, что та ни спросит, дает. Раньше – не знаю. Да и Платон, говорят, ее любит и доверяет. И кое-что особо ценное ей отвозит на сохранение. А ты что это вдруг про нее спросил?

— Так, для общей картины.

— Ты когда Валериану про раздел польских земель упомянул, тут его и задело. Это ведь Платон Зубов у истоков последнего раздела стоял. Он с немцами да австрияками лично на карте пером новые границы выводил. Про это и Ванька в своих бумагах упомянул. Платон Зубов на этом сильно руки погрел. Больше всех себе земель конфискованных захапал, а Валериану – шиш! Вот тот и закусил удила в который раз. Тебе, Станислав, до весны бы перетерпеть, а там откроется Персидский фронт. Поговаривают, будто Зубов-младший туда армией командовать поедет. Ну да ладно. Что причитать, как баба. Может, и пронесет. Может, и не вспомнит Зубов про тебя поутру. Давай-ка еще раз свои соображения по Шатенфельду изложи.

— Вот что я думаю, Михайло Иванович. Говорили, что генерал Шатенфельд уехал с неким Загорским на охоту. После той охоты в доме Ольги они не появлялись. Следует сыскать этого Загорского. Пускай Иван пошерстит. Не последняя фигура в городе, раз к Ольге вхож был. К Шатенфельду домой надо еще раз наведаться и про этого Загорского и их дружбу все разузнать. Пока выводы рано делать. Может, и не при делах этот Загорский, но найти его стоит. Еще я кой-чего не разберу. Зубов про Шатенфельда с таким презрением говорил… Генеральшей обозвал. А гвардейцев это лишь позабавило.

— Зубовым никто не указ. Они любого генерала завтра в капитаны в два счета разжалуют. Вот и терпит немец, – предположил Репнин. – И тебе надо терпеть научиться. Гонор свой шляхетский дома оставь.

Стас ничего не сказал советнику про просьбу Костюшко, изложенную в тайном письме. Пока не было необходимости. Как Загорского отыщут, тогда и понятно будет, открыться или нет.