Книга Узник, страница 23 – Максим Мацель

— Я только не пойму, Станислав, как ты вообще ноги унес оттуда?

— Так отвлекся Зубов. Я и не стал дожидаться – сразу и ушел.

— Как сама Жеребцова тебя приняла?

— Была приветлива, но много времени мне не уделила. Платон ведь неожиданно объявился.

— Ну да, ну да.

— А что с Софией будет?

— Тут не переживай. В Смольном она как за каменной стеной. Туда и я, чтобы попасть в неурочный час, должен чуть не у государыни разрешения спрашивать.

— Вот еще что, Михайло Иванович. Был там один гость интересный. Может, со слов моих узнаешь, кто он.

Стас описал Репнину неизвестного доброжелателя, разговаривавшего с ним у выхода после бала. Репнин, недолго думая, ответил, что такого не встречал никогда. Да и невелик с него спрос, он ведь и сам в Петербурге всего год. А по ассамблеям и машкерадам не ездок, больше в конторе в крепости сидит. Немного поразмыслив, все же добавил:

— Был, правда, в Петербурге один обер-полицмейстер. Сильно смахивал на того, что ты описал. Только не задалась его карьера. Куда-то его в провинцию отослали. Хотя до этого он в Москве…

— Нет, Михайло Иванович! – перебил Репнина Стас. – Точно не полицейский. Тот прямо такой… ну сибарит, что ли.

— Станислав, ты вот что сейчас ляпнул? Есть у тебя способность одним словом человеку в душу нагадить. Ты меня только что хуже басурманина оскорбил! А я еще диву даюсь, – Репнин всплеснул руками, – и как так случилось, что Зубовы на него осерчали?

— Ты о чем, Михайло Иванович? – смутился Стас.

— О том! По-твоему выходит, что в полиции одни олухи и недотепы служат? Значит, и я шут гороховый, раз к сыску причастен? Ну, тогда и на себя самого под другим углом посмотри!

— Прости, Михайло Иванович! Не подумал я.

— Ладно, братцы! Устал я от вас! Поеду к семье. Через две недели увидимся, – закончил разговор Репнин, прощаясь и отпуская обоих.

Стас и Щеглов вышли на улицу подышать морозным воздухом.

— Я, пожалуй, тоже пойду, Станислав, – промямлил Щеглов несколько виноватым голосом.

— Иди, Иван. Да, забыл я еще кое-что советнику сказать, да завтра в рапорте изложу. Надо, чтобы ты мне за эти две недели, пока Михайло Иванович отдыхать будет, еще про нескольких человек все разузнал. Они тоже у Ольги появлялись.

— Кто такие?

— Белевич, фон Краузе и Шуйский. Запомнишь?

Стас был рад, что свет от фонаря не падал ему на лицо и Щеглов не мог заметить, как он вдруг покраснел. Шляхтич заставлял себя думать, будто имена этих троих пригодятся в дознании, но сам ясно осознавал: он непременно хотел знать, что это были за люди, которым Ольга, со слов таинственного незнакомца, оказывала излишнюю благосклонность.

— Как же ты его нашел, да еще так быстро? – спросил у Щеглова Стас, когда их экипаж выезжал за ворота крепости.

— Брат у меня в Адмиралтейской коллегии служит. Ну я и подумал, что фамилия вроде как польская. Попросил братца покопаться в бумагах. Точно. Томаш Загорский этот в Петербург морем прибыл из Швеции в конце зимы, как только лед сошел. Там и адрес его петербургский указан.

— Молодец, Иван, отмечу тебя перед советником.

— Станислав! А что господин советник скажет, как проведает, что ты без его ведома из крепости в город подался?

— Так ведь я не один, с тобой. А он велел одному не выезжать, – слукавил Стас. – И потом, мы ненадолго. Нанесем скоренько визит нашему Загорскому и назад.