Книга Узник, страница 33 – Максим Мацель

— И что же он у тебя спрашивал?

— Жив ли Загорский и откуда вся кутерьма пошла. Ты не переживай, Михайло Иванович, ничего тайного я ему не выложил. Не дурак! Хотя по три раза на дни от тебя «дурак» в мой адрес прилетает. Но и он, думаю, до конца не открылся. Может, как я назад ворочусь и что нового с собой привезу, и он посговорчивей станет. А может, уже и не надо будет. Сами до правды докопаемся.

— Как же я, Станислав, тебе аудиенцию у короля устрою? Да ваши беседы с Костюшко – тайна за семью печатями. Покамест мы все до кучи соберем, почистим, поправим и ленточкой красной перевяжем, а после и подходящего момента дождемся, чтобы государыне поднести, знаешь, сколько времени пройдет? Она сейчас другими заботами занята. Да и потом, как она отреагирует на эту писанину? А просить за тебя, для нее человека незнакомого и рангом мелкого, да еще и поляка – так засмеют при дворе! Или еще похуже. А без письма государыни этот чертов король ни с кем говорить не станет! Заперся у себя в замке и никого видеть не желает. Что толку, что тебя драгуны пред его светлы очи подведут? Он тебе в глаза плюнет и пошлет куда подальше к вашей польской матери.

— Письмо рекомендательное, я уверен, мне Костюшко на прощанье не откажется дать. Ты мне только приказ для начальника охраны подпиши у генерал-прокурора.

— Я смотрю, ты все уж продумал, пан Станислав. Это хорошо. Любишь ты на рожон лезть, но иной раз и без этого нельзя. Ладно! Твоя взяла. Собирайся в дорогу.

— Будет у меня еще просьба, Михайло Иванович.

— Ну и наглец ты, шляхтич! Чего уж там, давай валяй! Проси! Я сегодня золотыми червонцами на паперть мечу. Чего еще надо?

— При крепости караульным служит вахмистр Захар Жилин. Человек он военный, опять же, проверенный. Сколько тайн уже через него прошло. С лошадьми ладит и оружие в руках держать умеет. С ним второй, помоложе, Прохор. Хочу их с собой взять. И за кучера, и подмога в случае чего мне будет. Путь неблизкий, верный товарищ в дороге не помешает. Мы втроем запросто управимся.

— Это хорошо, что втроем управитесь. Но я, голубчик, подкину тебе четвертого. Не криви рожу-то! Не криви! Вспомни, как я тебя одного в Минске до дядьки твоего отпустил. Ты мне отчеты как часто обещался отправлять? Раз в неделю. А скольких я от тебя получил? Дулю с маслом! Ни одного! Второй раз тебе на слово не поверю. Не хочу еще до твоего возвращения от нервов преставиться. Щеглов с вами поедет. Это мое последнее слово!

— У Ваньки и в Петербурге работы невпроворот.

— Да, Станислав, а ты к чему поручил Ваньке про эту троицу выведать? – парировал советник. – Ну там, про немца этого, фон Краузе, и прочих?

— У Ольги, – Стас запнулся, – у Жеребцовой они раньше в доме появлялись. А после перестали. Я и подумал, может, связь какая есть.

— Темнишь, поляк. Ну да черт с тобой. Все равно скоро съезжаешь. Никуда они не пропали. Щеглов тебе все, что выведал, про них доложит.

— Михайло Иванович!

— Ты еще здесь?

— Ты как-то обмолвился, что всех сотрудников Тайной экспедиции знаешь.

— Ну знаю. А тебе этого не положено знать.

— Мне всех не надо. Меня один интересует.

— Кто таков?

— Русый, лет сорока, стройный, глаза такие… стеклянные. По виду на все способный…

— В России через одного такие, – оборвал его Репнин, не дав договорить. – Не знаю, шляхтич. Проваливай!