Книга Узник, страница 34 – Максим Мацель

— Вроде как поворот миновали, – с беспокойством произнес Щеглов, выглядывая из окошка кареты.

— Не переживай, Иван. Захар свое дело знает. Самой короткой дорогой из города вывезет.

Путь их лежал в далекую Варшаву. Не желая задерживаться в столице, Стас за новогоднюю неделю завершил все отчеты по Костюшко. Тадеуш долго думал перед тем, как написать рекомендательное письмо королю. В итоге согласился. «Хорошо, Станислав. Письмо я вам дам. Правда, не уверен в результате, поскольку это несколько запоздалый жест с моей стороны. Возможно, Понятовский просто выбросит его в камин. Однако вы должны мне пообещать, что в случае, если ваша встреча состоится, вы мне все расскажете в подробностях. До последнего слова. А если король пожелает мне через вас что-либо передать, об этом будут знать только трое: вы, я и сам король». – «Это я могу пообещать, – после недолгих колебаний ответил Стас. – Я в любом случае ни при каких обстоятельствах не соглашусь ни на какую просьбу короля, если она не будет соотноситься с моим пониманием чести и долга либо будет нести в себе угрозу для интересов государства Российского, кои я в меру сил взялся защищать».

Стас мысленно прокручивал в голове сведения, полученные от Щеглова, относительно троицы, чьи имена назвал ему неизвестный доброжелатель на балу у Ольги. Говоря про каждого из них, Щеглов непроизвольно отметил, что все они отличались мужской красотой и веселым нравом. Слова эти задевали Стаса, но он не подал виду.

Белевич и Шуйский продолжали жить в столице, правда, в дом на Английской набережной их давно не звали. Немного странной на их фоне выглядела фигура немца фон Краузе. Родом из захудалых прусских дворян, он давно перебрался в Россию и сделал приличное состояние на торговле. Скорее всего, он был из обычных немецких авантюристов, для которых Россия стала вторым домом и открыла безграничные возможности, коих они были лишены на родине. Возможно, Ольга делала ему протекцию в делах торговых. Однако фон Краузе уже больше года как отошел в мир иной.

Стас приказал Захару выбрать дорогу из города так, чтобы путь их пролегал мимо дома, где до своей кончины проживал Краузе. Ему хотелось убедить самого себя, что его интерес к этим персонам обусловлен работой по делу убитого генерала, а никак не его ревностью к Ольге.

Захар остановился. По-видимому, приехали. Стас выглянул в окошко и удивленно присвистнул. На стене соседнего дома красовалась яркая вывеска «Müller Brüder Bäckerei»^[29]. Он тут же вспомнил московского Мюллера, у которого имел обыкновение покупать хлеб, и подумал, что, скорее всего, это его брат. План действий созрел сам собой, и Стас обратился к Щеглову:

— Иван! Надо бы хлеба горячего в дорогу купить. Вот и булочная как раз. Я мигом обернусь.

— Я с тобой, Станислав! Мне господин советник приказал тебя ни на шаг не отпускать.

«Черт с тобой, – про себя усмехнулся Стас. – Поглядим, что ты будешь советнику про этот визит в своем отчете писать».

В помещении пахло свежим хлебом. За прилавком торопливо раскладывала теплые буханки по корзинам розовощекая немочка с пышными формами.

— Мы еще закрыты, господа! – произнесла она на хорошем русском. – Подождите минут двадцать. Еще слишком рано.

— Доброе утро, фрейлейн! – Стас нарочно заговорил по-немецки, чтобы поставить в неудобное положение своего помощника. – Мы только что из Москвы и случайно увидели вашу вывеску. В Москве я всегда покупаю хлеб у герра Стефана Мюллера. Уверяю, это лучшая пекарня во всем городе.