Книга Узник, страница 55 – Максим Мацель

Но Стас прятаться не собирался. Он был решительно настроен взять след и тропить по нему до конца. Неясно только, как с советником быть, если тот его в крепости опять запрет. Это тебе не Минская ратуша! Из Петропавловской крепости не сбежишь. Вскоре, впрочем, разболевшееся по теплой погоде колено вытеснило все мысли из головы. Вот уже несколько ночей Стас не мог уснуть. Сустав распух и посинел, а любое движение вызывало острую боль.

— Надо бы по приезде в Петербург сразу к тому лекарю немецкому податься, – с сомнением оглядывая раздутое колено, покачал головой Захар. – Толку от моих примочек никакого. Травы еще в силу не вошли. Кабы на месяц позже, я бы и сам Станислава на ноги поставил.

— В крепости лекарь хороший, – возразил ему Щеглов.

— Ты, Ванька, про свой приказ от господина советника по возвращении в город сразу к нему в крепость ехать уж сотню раз балакал. Только что толку к нему Станислава в таком стане везти, когда он от боли и двух слов сказать не может?

— У меня приказ, Захар.

— Сполним твой приказ, не переживай. Тока за мазью на миг по дороге заскочим. Ту-то всю давно выпэцкали.

Как ни ерепенился Щеглов, а Захар все же дал небольшого крюка и подкатил к конторе доктора Либница.

— Один схожу, – отрезал Стас. – Скоро обернусь.

Он с трудом вылез из экипажа и, опираясь на клюку, что Захар вырезал ему по дороге из сухого орешника, медленно поковылял к двери. Стас собирался еще раз подробнее обсудить с доктором Либницем обстоятельства смерти фон Краузе.

— А-а-а, пан Станислав! – приветствовал его Либниц. – Разрешите, я вам все же помогу. Как вижу, на мои советы вы решили просто наплевать. Нет-нет… начхать! Как это, однако, по-русски! От вас я не ожидал подобной безответственности.

— Обстоятельства, герр Либниц, – извинительно улыбнулся Стас. – Дайте мне второй шанс.

— Покажите колено. – Доктор стал внимательно осматривать ногу юноши. – Плохо. Совсем плохо. Дело дрянь. Сильное воспаление. Эдак, пан Станислав, если за ум не возьметесь, можете и вовсе калекой остаться.

В прихожей раздались шаги, и дверь в кабинет без стука отворилась. Стас, сидевший спиной ко входу, не мог видеть вошедшего. Однако он заметил, в какой любезной улыбке расплылось лицо немца и какой изящной дугой выгнулась его спина.

— О, господин граф! Пётр Васильевич! Какая честь. Вы сами здесь! Что же не послали за мной?

— Здравствуй, Йоган! Времени не было. Срочно мчу в губернию. Дай-ка мне пузырек твоей мази в дорогу.

Стас знал этот голос. Он обернулся и, продолжая сидеть на стуле с голой ногой, произнес:

— Здравствуйте, граф! Я тоже рад вас видеть.

— Это мой пациент Станислав Булат, поляк, – промямлил Либниц, видя, как неловко застыл его знатный посетитель. – А это Пётр Васильевич Лопухин… тоже мой пациент…

— Вот что, Йоган, – прервал затянувшееся молчание граф Лопухин, – оставь нас ненадолго. Да у двери не стой, если жизнь дорога, – кинул он вслед спешно улепетывавшему доктору.

— Прошу простить меня за мой вид, – произнес Стас. – К сожалению, не могу поприветствовать вас стоя, как полагается.

— Я тоже присяду, – ответил Лопухин. – Похоже, у нас с вами один недуг.

— Значит, я в надежных руках. Скоро буду порхать как шметтерлинг.

Граф рассмеялся.

— Полагаю, представления излишни, – сказал он. – У вас, пан Станислав, судя по всему, имеются ко мне некоторые вопросы. Не тратьте время, задавайте. Я и сам уже подумывал о встрече с вами.