Книга Узник, страница 56 – Максим Мацель

— Почему вы тогда подошли ко мне в доме Ольги?

— У меня есть на то свои причины. Я пытаюсь добиться лучшего положения при дворе и веду свою игру. Вас она не касается. Но! Время от времени наши интересы совпадают, и мы можем быть полезными друг другу.

— Вы играете против Зубовых?

— Боже упаси! Разве я похож на идиота? Скажем так: я просто хочу быть во всеоружии, когда старого фаворита сменит новый.

— А разве это произойдет?

— Так всегда происходит, Станислав.

— Почему вы назвали мне тогда три фамилии?

— Их внезапное исчезновение мне показалось подозрительным. Вы что-нибудь выяснили?

— Со смертью фон Краузе связана масса странных обстоятельств.

— От чего он умер?

— От чахотки.

— Что за чушь! Он был здоров как бык. Кровь с молоком! – удивился граф.

— Вам это подтвердит доктор Либниц. Он подписал свидетельство о смерти.

— Я поговорю с ним. Как продвигается ваше дознание по убийству Шатенфельда?

— Откуда вы знаете? Это государственная тайна!

— Станислав, в этой игре вы уже давно не пешка, но и до полновесной фигуры вам еще ох как далеко. Откуда в вас столько наивности? Полицейский, два доктора, шестеро пьяных гвардейцев и два десятка зевак! Неужели вы думаете, что весь этот сброд сможет утаить столь пикантное происшествие, как выуживание со дна колодца тела русского генерала? Не удивляйтесь моей информированности. Я три года занимал должность обер-полицмейстера Петербурга.

— Обер-полицмейстера? – Стас хлопнул себя по лбу рукой, вспоминая слова Репнина, когда впервые упомянул ему о неизвестном доброжелателе. – Какой же я дурак! Давно мог сыскать вас.

— Наша встреча затянулась, пан Станислав. У вас есть еще что-нибудь?

— Мне нужно найти в Петербурге поляков, которые все это время занимались помощью своим ссыльным соотечественникам.

— Думаю, я смогу вам помочь. Взамен вы мне в деталях поведаете о ходе дознания. Я вернусь в Петербург недели через две-три и найду вас. Прощайте.

— Господин граф! Чем выделялся фон Краузе на фоне всех остальных гостей Ольги?

— Особо ничем. Пожалуй, только за исключением того, что у него отсутствовала одна фаланга на левом мизинце.

— А Ванька куда снова запропастился? – спросил Стас, вернувшись в карету после того, как доктор Либниц самолично натер ему колено и наложил поверху чистую тряпицу.

— Сказал, до ветру на пару минут. Он уж второй день, ваше благородие, свистухой мается, – пояснил Прохор. – Кишки крутит. Видать, слопал чего.

— Вот и хорошо! А ну-ка, Прошка, собирай все Ванькины вещички да свои и вылезай из кареты. Мы с Захаром еще в одно место отлучимся. А ты Ивана дожидайся, и дуйте вдвоем до крепости. Мы после приедем.

— Слушаю, ваше благородие! А худо не будет?

— Не будет. Мы скоро обернемся. – Стас с трудом забрался на козлы и повернулся к Захару. – Трогай, Захар!

— Куда править, Станислав? – уточнил вахмистр, как только они миновали первый перекресток.

— В Москву, в булочную.

— А поближе никак хлебушком не разживемся?

— Никак! Там особый хлебушек-то. Тесто для выпечки с таким усердием месят, что иные и пальцев лишаются. А кто и жизни! Вот и разберемся, что к чему.

— Зря вы, ваше благородие, денег у Ваньки на дорогу-то не взяли. Казна-то вся в его барахле осталась. Москва, чай, не кума!

— Не боись, Захар. На горбушку-другую наскребем. Заночуем в карете. Тепло уже, лето скоро. Мне не привыкать по России без гроша валандаться. Да и тебе в солдатах, небось, приходилось в поле не раз на тощее брюхо ночевать. Нам бы только до Москвы доехать, а там у меня припасены деньги.