Книга Узник, страница 71 – Максим Мацель

— Про это наслышан. Не знал, что старший Зубов на дочери Суворова женат.

— О-о-о, пан Станислав! Рановато вам еще при дворе блистать. Как же ваш Репнин такую прореху в вашем образовании допустил? Или срочно исправляйте, или не сносить вам головы. Я смотрю, ваш вахмистр уже закончил. Продолжим в другой раз. Откуда он у вас, кстати? Чуть не с боем ко мне в дом пробивался. Насилу утихомирили. Такая преданность дорогого стоит. Чем он вам обязан?

— Не знаю, не хочет говорить.

— Вы сумасшедший, Станислав. Так рисковать! Это глупо. Сами встречи не ищите. Возможно, мы повидаемся на одном из приемов у императрицы или у Жеребцовой. Да, еще один совет на дорожку. Если императрице станет известно про ваше амурное увлечение Ольгой Александровной… В общем, вы меня поняли. Не попадитесь! А лучше прекратите все сношения с Ольгой Александровной. Вам же лучше будет. Если захотите срочно увидеться, пошлите своего вахмистра к доктору Либницу за мазью. Я предупрежу Йогана. Тот меня найдет, и я устрою встречу. Касательно же вашей просьбы по ссыльным полякам… Помните квартального, который извлекал труп Шатенфельда из колодца? Найдите его. Он все устроит, я уже распорядился.

— Спасибо, Пётр Васильевич! Мне очень нужно с вами пообщаться подольше. Я вам многого не рассказал.

— Догадываюсь, ждите весточки. Посмотрим для начала, как у вас все с императрицей сладится. Возьмите свою мазь, кстати. Она вам пригодится. Прощайте!

Стас поковылял к карете.

— Ваше благородие, прошу вас предъявить мне предмет, который вам только что передали, – суровым тоном обратился к Стасу капитан. – Таков порядок.

— Держите, капитан. Это мазь для лечения больных суставов. Его светлость был настолько любезен, что презентовал мне один пузырек.

Понюхав содержимое склянки, гусар поморщился от резкого запаха и, успокоившись, вернул мазь Стасу.

— Ну что, Захарушка? Можем ехать? – уточнил Стас.

— А то, ваше благородие! Все чин по чину. Кажися, сладилось. Пошли, родимые, тихой грунью! Поспеваем!

— Так и сказал? Намерен говорить с позиций чуть ли не победителя? – Екатерина засмеялась. – Вы, поляки, так предсказуемы. Хотя вы, Станислав, другой.

— Еще велел вам презент передать. – Стас протянул императрице безделушку, вырезанную Тадеушем.

— А это меняет дело! Пожалуй, Костюшко все правильно понимает. Вот что, Станислав. Я приняла решение касательно всей этой польской кутерьмы. В начале ноября вы поедете в Гродно и привезете Антония в Петербург.

— Антония?

— А, вы не знаете? Так Станислава Понятовского звали до коронации. Пока же мы начнем обсуждать кондиции с Костюшко. С одним всегда легче договориться, чем с двумя. Нам базар и пустая суета ни к чему. И потом, прежде следует все порешить с будущим королем, а не с бывшим. Этим займется граф Безбородко. Вы уже имели удовольствие встречаться с Александром Андреичем. Понятовского мы просто поставим перед фактом.

— А вы известите его о своем решении сейчас, Ваше Величество?

— Ни в коем случае. Почему вы спросили?

— Вам ведь известно, что король находился на пределе мук душевных. Мой приезд вселил в него надежду, и он приободрился. Боюсь, еще несколько месяцев ожидания в неведении могут обратить процесс вспять и вконец сразить его. По правде, он был весьма плох, Ваше Величество. Во время нашей с вами первой встречи я не решился взять на себя смелость огорчить вас.