Книга Узник, страница 97 – Максим Мацель

— Кто именно из офицеров рядился в дам? – уточнил Стас.

— Граф говорил, что вас интересует Шатенфельд. Так вот он был одним из них. Имен остальных называть не буду. Сами понимаете…

— А Зубов?

— Не знаю! Лично не видел, возводить напраслину не стану.

— Николай Зубов и Шатенфельд были знакомы?

— Да.

— Зубов принимал участие в штурме Праги?

— Достоверно неизвестно.

— А что вы скажете про Дмитрия Зубова?

— Немного. Женат на дочери покойного генерал-прокурора Александра Алексеевича Вяземского. Странный союз сына одного из бесчестнейших чиновников – я имею в виду отца Зубова – и дочери человека с репутацией неподкупного сановника. Живет в Москве. Благодаря связям занимается казенными подрядами и винными откупами в Москве и Петербурге. Дела ведет крайне неумело. Вскорости и богатое приданое дражайшей супруги такими темпами промотает. Судится много. Раньше отец его из дрязг вытаскивал, а после недавней смерти папеньки уж и не знаю, кто ему покровительствует. От остальных братьев держится особняком.

В этот момент в саду послышался громкий смех. Из дома высыпала толпа веселых гостей.

— Рад был пообщаться, Пётр Васильевич! – резко осекся генерал. – Позвольте и хозяйке дома свое почтение выразить. – Он удалился.

— Мне тоже, пан Станислав, следует другим гостям время уделить, – громко откланялся Лопухин. – Рад был нашему знакомству!

«Да когда же я смогу толком хоть с кем-то поговорить? – разозлился Стас. – Все урывками, все увертками! Ну и дознание!»

— Станислав, вы чем-то расстроены? – к нему обращался Костюшко. – На подобных приемах следует улыбаться и не терять присутствия духа ни при каких обстоятельствах.

— Надоело мне все, Тадеуш. Устал я прятаться и бегать. Скажите, а Осмоловский в резне русского гарнизона в Варшаве в апреле девяносто четвертого принимал участие?

— Варшавское восстание возглавил полковник Ян Килинский. Это один из моих ближайших соратников. Денис Осмоловский служил под его началом. Потому, надо полагать, он там был. Что-то новое выведали?

— Не особо. То там удается урвать часть сведений, то в ином месте. Как в кучу все обрывки складываю, общей картинки не видно. Слишком много кусочков в мозаике недостает. Я их и так, и эдак верчу, а все попусту. Надо снова в Польшу ехать, копаться в деталях всех битв Осмоловского последних двух лет. Поможете?

— Возможно, Станислав, мы уже вместе в Польшу поедем. Навсегда.

— Нет, Тадеуш! Я останусь в России. Навсегда.

— Станислав! Я понимаю, вы присягнули на верность русской императрице. Мне думается, я смогу убедить ее освободить вас от данного ей слова. Вы сослужите огромную пользу интересам России, помогая мне возрождать Польшу.

— Вы не поняли, Тадеуш. Я остаюсь по своей воле.

— Я не понимаю вас. По своей воле?

— Да.

— Но вы же под арестом! Я предлагаю вам свободу!

— Абсолютно свободным человек может стать только внутри самого себя.

— Вы возвращаете мне мои же слова. Но подумайте, что с вами будет. Ваш Репнин не успокоится, пока не сгноит вас в тюрьме. Неужели я не смог убедить вас вернуться?

— Тадеуш, я благодарен вам за наши беседы. Я вынес из них главное: действовать подобает так, как говорит сердце. А мое сердце сейчас здесь. Нами руководит Господь или дъябл. Других мотивов не существует…

— Станислав, вот вы где! – послышался голос Ольги.