Книга Узник, страница 98 – Максим Мацель

— Я оставлю вас на время, Тадеуш, – извинился Стас.

— Я вас ищу.

— Я к вашим услугам, Ольга.

— Итак, объясните наконец, что происходит и кто вы такой на самом деле?

— Ольга, дорогая, я не в силах раскрыть вам всего. Это слишком опасно. Поверьте, в Петербурге я занят весьма важными делами, кои скоро завершу, а после смогу вам все рассказать и буду волен распоряжаться собой целиком.

— Вы имели аудиенцию у государыни, Стани?

— Да, Ольга. Но это не то, о чем вы могли подумать. Ольга! Я… Я…

— Станисла́в! – послышался женский голос. – Станисла́в Волков! Глазам своим не верю.

Стас обернулся. К ним направлялась молодая княжна Мария Гагарина.

«Ты-то здесь что позабыла? – подумал Стас. – Принесла же нелегкая, да еще так некстати!»

— Мария! – Ольга повернулась к Гагариной. – Вы знакомы со Стани́славом?

— Конечно! Только, милая Ольга Александровна, почему вы называете его так странно, на польский манер?

— Он поляк, Мария. Польский шляхтич Стани́слав Булат.

— Да нет же, Ольга Александровна! Это Станисла́в Волков. Он в Москве моему братцу уроки фехтования давал.

— Ничего не понимаю! – опешила Жеребцова. – Да кто же вы такой, пан Стани́слав?

Ответить Стасу не довелось. К ним подошли двое гвардейцев.

— Стани́слав Булат?

— Чем обязан, господа?

— У нас приказ доставить вас в крепость. Извольте следовать за нами.

— Чей приказ, позвольте осведомиться?

— Ее Императорского Величества государыни Екатерины Алексеевны!

Утро выдалось солнечным. В отличие от последних двух недель, которые дались Стасу непросто, сегодня он проснулся беспричинно воодушевленным. Отметив на изрядно исписанном листе новый наступивший день, седьмое ноября, – а перо и бумага были единственным, чем советник дозволил пользоваться молодому человеку в камере, – Стас принялся за ногу. Ему опять пришли на память слова покойного отца о том, что «всяко худо и на добро наведет». За долгих три месяца, что он провел в заключении в крепости, Стас взял за привычку каждое утро делать упражнения для больного колена, которые ему показал доктор Йоган Либниц еще при их первой встрече. Не зная, чем себя занять, он разминал и остальные суставы, после чего, как он заметил, жизненные силы быстро растекались по всем членам, сохраняя бодрость в теле до самой ночи.

Помещенный в подземелье Петропавловской крепости сразу после приема у Ольги, Стас поначалу никак не мог успокоиться. Он сутками напролет ожидал, что вот-вот императрица вызовет его во дворец и он принесет ей извинения, хотя так и не решил, что же стало поводом для его ареста: то ли кто-то из соглядатаев императрицы заметил, что между ним и Ольгой существует некая связь, то ли государыне не понравилось их общение с Лопухиным или кем бы то еще ни было. Возможно, главная его ошибка состояла в том, что он сразу же по приходе на вечер оставил Костюшко одного, хотя обязан был не отступать от того ни на шаг. Никакой ясности в причины его пребывания в тюрьме не внес и Репнин, отметив только: «Надоел ты уже всем без разбору, шляхтич. Устала от тебя и государыня. Посиди, наберись ума-разума». На вопрос Стаса «как долго» советник ответил: «Может, день, а может, и всю жизнь».