Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 50 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я не знала, сколько дней прошло с тех пор, как Цзян Хаоян запер меня здесь. Два? Пять? Неделя?

Моим единственным мерилом времени стало биение его сердца и монотонный звон сандаловых четок, которые он перебирал, сидя в позе лотоса у алтаря. Щелк. Щелк. Этот звук, прежде символизировавший его отрешенность от мира, теперь превратился в отсчет ударов моего собственного страха.

Морозный Нефрит вытягивал из меня крохи тепла. Духовные путы из ледяной ци на моих запястьях и лодыжках стали казаться частью моего собственного тела — тяжелой, обжигающе-холодной второй кожей. Цзян Хаоян снимал их лишь на время, чтобы напоить меня духовным отваром из зерен лотоса.

Но эти моменты "свободы" были страшнее любых оков.

Каждый раз, когда он подходил к ложу, воздух сгущался. Он не произносил ни слова, но его взгляд, темный, лихорадочный и поглощающий, ощупывал мое лицо, шею и ключицы, выглядывающие из-под белого шелка его же халата. В эти мгновения я понимала, что стоит мне сделать одно неверное движение, выказать каплю слабости или, наоборот, чрезмерной дерзости — и его хрупкий самоконтроль рухнет окончательно.

Он кормил меня с рук, и каждый раз, когда наши пальцы соприкасались, между нами вспыхивало то самое болезненное, отравленное электричество. Моя запечатанная тьма откликалась на его изломанный свет, и от этого осознания меня тошнило. Я ненавидела его за то, что он пленил меня, но еще больше я ненавидела свое собственное демоническое естество, которое упивалось его одержимостью.

«Если я останусь здесь, я сойду с ума вместе с ним, — эта мысль пульсировала в висках непрерывно. — Он не отдаст меня старейшинам и не убьет меня. Он просто заставит меня сгнить на этом камне, став его личным, тайным грехом. Я должна бежать».

Но как бежать от человека, чье духовное чутье охватывает всю гору? От того, кто связал свою жизненную силу с дверями этой комнаты?

Ответ пришел ко мне на исходе очередной бесконечной ночи.

Законы мироздания неумолимы: ничто не дается даром. Кровавая печать Абсолютного Удержания, которую Цзян Хаоян наложил на покои, требовала постоянной подпитки. Его собственная ци, истерзанная демонами сердца и недавними самоистязаниями в гроте, истощалась. Я видела это по тому, как побледнела его и без того белоснежная кожа. По тому, как испарина выступала на его высоком лбу во время долгих часов медитации.

Ему нужно было восполнять силы. И для этого Верховный Жрец должен был входить в состояние глубокого созерцания, отсекая внешние чувства, чтобы впитать энергию окружающего пространства.

Я ждала этого момента, затаив дыхание, притворяясь спящей.

Свет одинокой магической жемчужины над головой казался мутным. Цзян Хаоян сидел у алтаря. Его дыхание, обычно неслышное, стало глубоким и мерным. Один вдох на тысячу ударов сердца. Аура вокруг него уплотнилась, превратившись в мерцающий серебристый кокон.

Он погрузился в истинный транс.

В ту же секунду ледяные путы на моих запястьях едва заметно дрогнули. Их хватка не исчезла, но стала... хрупкой. Словно лед по весне, готовый треснуть под тяжестью шага.

Это был мой единственный шанс. Возможно, последний.

Я зажмурилась, концентрируя все свое внимание на запечатанном даньтяне. Мои меридианы были истощены холодом Морозного Нефрита, но я была в теле Чжэн Хуаньси. Хозяйка тела выживала там, где праведники молили о быстрой смерти.