Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 63 – Аматариэль Джулианна Кортес

Мужчина уткнулся лицом в мои растрепанные волосы, тяжело дыша. Его крупное тело накрывало меня целиком, как щит и как надгробная плита одновременно.

Спустя несколько долгих минут он медленно приподнялся. Его взгляд был сытым и умиротворенным — взгляд льва, сожравшего свою добычу и теперь лениво отдыхающего в тени.

Он провел ладонью по моей влажной от пота щеке, обрисовывая контур губ.

— Твое тело и твоя ци приняли меня, Хуаньси, — произнес он с тихим, пугающим триумфом. — Мы связаны. И чем чаще это будет происходить, тем глубже моя энергия проникнет в твои меридианы.

Мое сердце пропустило удар. Я поняла, о чем он говорит. Это была древняя практика двойного самосовершенствования, но он использовал ее извращенную версию. Он не обменивался со мной ци, а заменял мою энергию своей.

Он собирался вытеснить мою тьму, переписать мою демоническую суть, напитав меня своей искаженной силой до такой степени, что я физически не смогу существовать без него. Я стану продолжением его воли.

— Ты превратишь меня в свою марионетку, — прошептала я, и по щеке скатилась холодная слеза бессилия.

Цзян Хаоян нежно поцеловал эту слезу, слизывая ее с моей кожи.

— Я превращу тебя в свою богиню, — мягко возразил он. — Единственную, кому я буду служить. И единственную, кто никогда меня не покинет.

Он поднялся с ложа, подобрав с пола свой белый халат и набросил его на плечи.

Утро за кровавыми печатями продолжалось. Пепел старых богов в углу комнаты давно остыл, а новая религия Цзян Хаояна только начинала собирать свою страшную жатву.

Время за кровавыми печатями Павильона Одинокой Луны текло медленно. Я потеряла счет шичэням, дням и ночам. Единственным светилом в этом замкнутом мире была тусклая магическая жемчужина под потолком, а единственным календарем — пульсирующий ритм багровых рун Абсолютного Удержания на массивных дверях.

Мой мир сузился до размеров спальни, выстланной черным деревом, и ложа из Тысячелетнего Морозного Нефрита.

И, конечно же, до него.

Цзян Хаоян больше не надевал парадных одежд Верховного Жреца. Белоснежный шелк с серебряными журавлями, символ его недосягаемой чистоты, валялся смятым в углу, забытый и ненужный. Теперь он носил лишь простые нижние одежды из тонкого хлопка, которые не скрывали ни широты его плеч, ни следов недавних ранений.

Я лежала на боку, укутанная в теплое одеяло, и наблюдала за ним.

Он стоял у небольшого резного столика, спиной ко мне, и переливал горячую воду из медного чайника в неглубокий нефритовый таз. От воды поднимался легкий пар, от которого исходил аромат целебных трав — духовной мяты и корня белого лотоса. Его движения были текучими, выверенными, полными той самой божественной грации, которая когда-то заставляла тысячи адептов падать перед ним ниц.

Но теперь он использовал эту грацию не для проведения великих ритуалов. Верховный использовал ее для меня.

Страх, который сковывал мои внутренности в первые дни пленения, начал странным образом мутировать. Я по-прежнему понимала, что нахожусь во власти безумца, чья одержимость может сжечь нас обоих. Я понимала, что за этими дверями меня ждет верная смерть от мечей праведников, а здесь — медленное растворение в его искаженной ци.

Но моя демоническая суть, та самая темная половина души, которую я так отчаянно пыталась скрыть, предательски ликовала.