Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 60 – Аматариэль Джулианна Кортес

Но уголок его губ лишь едва заметно дрогнул, складываясь в подобие улыбки. Это была страшная улыбка — безмятежная улыбка падшего божества, любующегося руинами своего храма.

— Я принял свою судьбу, Чжэн Хуаньси, — произнес он, и его пальцы скользнули по моей щеке вниз, к изгибу шеи, задерживаясь на багровом синяке — следе его собственных губ. Он провел по нему большим пальцем с нескрываемым, собственническим удовольствием. — Я перестал сопротивляться. Это отнимало слишком много сил, которые я теперь могу потратить на тебя.

Я замерла, почти перестав дышать.

— Твое Дао... — начала я, пытаясь нащупать остатки его рассудка.

— Мое Дао было иллюзией, — перебил он ровным, непререкаемым тоном. Он чуть подался вперед, нависая надо мной. Его волосы, больше не стянутые нефритовой заколкой, рассыпались по его плечам и коснулись моего лица шелковым водопадом. — Тысячи лет патриархи твердили, что путь к бессмертию лежит через отказ от земного. Они лгали. Истинное бессмертие... оно здесь. В этой комнате, в твоей крови на моих руках.

Он поднял свою левую ладонь. Порез от ритуального ножа, которым он начертал кровавые печати на дверях, затянулся, оставив лишь тонкий, бледный шрам.

— Я искал пустоту, но Небеса оказались милосерднее, чем я думал. Они послали мне тебя, чтобы заполнить ее.

От его слов веяло таким фанатизмом, что мне стало холодно до самых костей. Демоны одержимы жаждой крови, власти или мести. Их мотивы понятны. Но праведник, чья вера мутировала и сфокусировалась на одном единственном существе... это было непредсказуемо и страшно.

Я попыталась сесть, натягивая на себя одеяло из лунного шелка. Тело отозвалось болью, но я подавила стон. Оставаться в горизонтальном положении перед этим новым, пугающим Хаояном было равносильно признанию полного поражения.

Мужчина не стал меня удерживать, он плавно поднялся с ложа, демонстрируя свое совершенное, покрытое шрамами тело.

В тусклом свете я заметила, что комната изменилась.

Это больше не была келья аскета.

Алтарь пустоты в углу... его больше не было. Деревянный стол из железного дерева был расколот надвое, словно по нему ударили тяжелым кузнечным молотом. Драгоценная бронзовая курильница валялась на полу вмятой, покрытой копотью, а деревянные таблички с именами прошлых Верховных Жрецов...

Они были сожжены. В углу сиротливо чернела кучка пепла, от которой все еще исходил слабый запах горелого лака и старого дерева.

Цзян Хаоян уничтожил алтарь своих предков. Мужчина не просто нарушил обет целомудрия — он самолично стер историю своего духовного рода, обрывая все кармические нити, связывающие его с Храмом Белого Лотоса.

Мой взгляд метнулся к его лицу.

Он заметил мой шок и проследил за моим взглядом, в его глазах не мелькнуло ни капли раскаяния.

— Им здесь больше не место, — просто сказал он, подходя к небольшому столику у стены. — Их взгляды... они были бы лишними. Эта комната — больше не святилище Дао. Это наш мир, и в нем нет других богов.

Цзян Хаоян налил воду из нефритового кувшина в пиалу. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Хаоян взял небольшую фарфоровую коробочку, открыл ее и извлек оттуда пилюлю, мерцающую слабым золотистым светом. Пилюля Восстановления Духа — бесценное сокровище, которое старейшины принимали лишь раз в десятилетие после тяжелейших битв.