Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 76 – Аматариэль Джулианна Кортес

Но я была слишком слаба, а Цзян Хаояну не нужна была моя помощь.

Он стоял на пороге спальни, словно непреодолимая черная скала. Его глаза, окончательно поглощенные бездной, следили за разворачивающейся формацией праведников с пугающим, почти скучающим равнодушием.

Когда золотая Сеть Небесного Улавливания с гулом обрушилась на него сверху, грозя раздавить и испепелить его искаженную ауру, он даже не поднял меча.

Цзян Хаоян просто сделал глубокий вдох и резко высвободил свою ци.

Серебристо-черный купол взорвался вокруг него, расширяясь с чудовищной скоростью. Золотая сеть, столкнувшись с этим куполом, не просто остановилась — она начала гнить. Светлые нити чернели, рассыпаясь пеплом, словно сухая лоза в лесном пожаре. Адепты, поддерживающие формацию в воздухе, закричали, когда темная энергия ударила по их духовным каналам через связь с оружием.

Десятки тел в лазурных одеждах замертво попадали на мраморный пол, их золотые ядра были разорваны в клочья одним лишь давлением его ауры.

— Вы пришли в мой дом, чтобы судить меня? — голос Цзян Хаояна, усиленный мощью его нового, темного Дао, заполнил каждый цунь пространства, проникая под кожу. — Вы, чья праведность не стоит и капли ее крови?

Он шагнул вперед, покидая порог спальни, вступая в самую гущу врагов.

Старейшина Линь, издав безумный боевой клич, бросился на него, активируя технику Тысячи Лазурных Игл. Воздух прорезали сотни смертоносных энергетических копий, летящих прямо в грудь падшему Жрецу.

Хаоян не стал уклоняться. Он позволил нескольким иглам вонзиться в свое плечо и бедро, не издав ни звука. Его лицо не дрогнуло. Боль больше не имела над ним власти — она лишь подпитывала его ярость.

Он взмахнул Цзяньсюэ.

Черный полумесяц сорвался с лезвия, разрезая пространство. Техника старейшины Линя рассыпалась пылью, а сам старейшина не успел даже моргнуть, как Цзян Хаоян оказался прямо перед ним.

Я затаила дыхание. Скорость Верховного Жреца всегда была легендарной, но сейчас, не сдерживаемый моральными оковами и запретами на убийство, он двигался быстрее самой мысли.

Длинные, изящные пальцы Хаояна, которые еще час назад с такой трепетной нежностью ласкали мою кожу, стальной хваткой сомкнулись на лице старейшины Линя, поднимая его в воздух.

— Ты смел охотиться за ней, — прошипел Хаоян прямо в искаженное ужасом лицо заклинателя. — Ты посмел назвать ее скверной.

Морозная, черная ци хлынула из ладони Хаояна прямо в череп старейшины. Линь захрипел, его глаза закатились, а кожа мгновенно покрылась коркой черного льда. Хаоян с презрением отшвырнул замороженное тело в сторону. Оно ударилось о колонну и разлетелось на куски, не пролив ни капли крови — все внутри было заморожено до состояния камня.

Один из предводителей праведного мира погиб за секунду, как безродная собака.

Ужас, сковавший остальных, был осязаем. Они начали пятиться, даже самые фанатичные поняли, что перед ними не отступник, которого можно вразумить или победить числом. Перед ними воплощение истинного, абсолютного конца.

Но среди них были и те, кто в своем страхе решил ударить в самое слабое место.

Двое старших адептов Храма, заметив, что Хаоян отдалился от дверей спальни, активировали талисманы Невидимого Шага. Они скользнули сквозь тени, огибая эпицентр битвы, и бросились прямо ко мне. Их мечи вспыхнули желтым очищающим светом. Они хотели убить демоницу, пока ее защитник отвлечен.