Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 75 – Аматариэль Джулианна Кортес

Когда тысяча фантомных мечей с оглушительным свистом обрушилась на нас, Цзян Хаоян наконец-то обнажил Цзяньсюэ.

Звук выходящего из ножен божественного клинка перекрыл рев заклинательской формации.

Это больше не был меч праведника. Лезвие Цзяньсюэ, впитавшее искаженную ци своего хозяина, вспыхнуло не голубым, а густым, пульсирующим черно-багровым светом.

Хаоян сделал неуловимо быстрое движение рукой. Он не пытался блокировать тысячу мечей, а ударил наотмашь, прямо в центр толпы.

Волна абсолютного, ледяного мрака сорвалась с клинка Цзяньсюэ. Она столкнулась с формацией праведников в воздухе.

Пространство перед спальней взорвалось.

Светлая энергия клана Цинъюнь и старейшин Храма зашипела, испаряясь при контакте с его искаженной ци, словно капли воды на раскаленной жаровне. Ударная волна была настолько чудовищной, что первые ряды атакующих заклинателей просто смело, как сухие листья ураганом. Они отлетели к противоположным стенам зала, с хрустом ломая кости и выплевывая кровь.

Старейшина Линь едва устоял на ногах, воткнув свой меч в пол, его лицо было побелевшим от шока.

Фантомные мечи были уничтожены одним единственным взмахом Цзяньсюэ.

Тишина, наступившая после взрыва, была наполнена стонами раненых.

Цзян Хаоян медленно опустил меч, с острия клинка капала густая, черная энергия, прожигая каменные плиты пола.

— Я предупреждал вас, Линь, — его голос звучал как приговор, лишенный любых эмоций. — Вы пришли в мой дом с оружием и напугали мою женщину. Теперь вы не покинете эту гору.

Он сделал шаг через порог разрушенной спальни.

Ад для двоих, который он обещал мне, только что распахнул свои врата для всего остального мира. И Истинный Император Тьмы сделал свой первый шаг по залитым кровью ступеням своего бывшего святилища.

Воздух в зале для созерцания пах железом, паленым шелком и пролитой духовной силой. Золотой Будда, возвышающийся над нами, безмолвно взирал на то, как Храм Белого Лотоса превращается в бойню.

Первый удар Цзяньсюэ смел авангард клана Цинъюнь, но фанатизм праведников был страшнее любого инстинкта самосохранения. Стоило осесть пыли от расколотых каменных плит, как из глоток выживших заклинателей вырвался единый, яростный рев.

Они не отступили. Увидев расколотую Нефритовую Печать Лотоса и черную ци, струящуюся с клинка их бывшего божества, они поняли, что перед ними больше не человек. Перед ними величайшая угроза, которую когда-либо знал этот мир.

— Защищайте старейшин! Сформировать Сеть Небесного Улавливания! — выплевывая сгустки крови, прохрипел старейшина Линь. Его левая рука висела плетью после первой ударной волны, но в правой он намертво сжимал свой лазурный меч.

Десятки адептов взмыли в воздух, отталкиваясь от уцелевших колонн. Их клинки переплелись, создавая гигантскую, сияющую золотом сеть из концентрированной светлой энергии, призванную сковать движения Цзян Хаояна. Одновременно с этим оставшиеся на полу старейшины Храма, утирая слезы, начали читать мантры подавления, бросая в воздух защитные талисманы.

Я сидела на Морозном Нефрите в разрушенной спальне, вцепившись пальцами в край одеяла. Мой даньтянь пылал, откликаясь на жажду крови. Инстинкты предводительницы демонов вопили, требуя броситься в бой, встать с ним спина к спине, разорвать эти жалкие светлые сети голыми руками.