Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 78 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я сидела на Морозном Нефрите, не в силах пошевелиться. Мои глаза были широко раскрыты. Я, предводительница демонов, видела много крови. Я сама отдавала приказы вырезать целые кланы. Но видеть, как этот человек, чья душа была соткана из света, убивает своих братьев ради меня... Это вызывало во мне такой водоворот из ужаса, восхищения и больной, темной любви, что я едва могла дышать.

Хаоян остановился у края ложа. Его грудь тяжело вздымалась, темные волосы прилипли к лицу. Он был покрыт чужой кровью от сапог до подбородка.

Цзян Хаоян не стал прикасаться ко мне. Он знал, как он сейчас выглядит. Мужчина опустился на колени перед Морозным Нефритом, тяжело опираясь руками о его край, и опустил голову, тяжело дыша.

Я смотрела на него. На монстра, которого я породила.

Моя рука медленно поднялась. Дрожащими пальцами я потянулась к нему и коснулась его растрепанных волос, зарываясь в них пальцами.

Он судорожно выдохнул, почувствовав мое прикосновение. Его голова прижалась к моему колену сквозь шелковое платье.

— Я не дал им подойти, — его голос был глухим, сорванным. В нем звучала не гордость победителя, а отчаянная потребность доказать свою преданность. — Никто не тронет тебя.

— Я знаю, — прошептала, гладя его по голове. Мои пальцы испачкались в крови, которая запеклась на его виске. — Я знаю, Хаоян.

Он медленно поднял лицо. В его черных глазах, еще секунду назад метавших ледяные молнии, сейчас стояла такая уязвимая, фанатичная жажда моего одобрения, что мое сердце болезненно сжалось.

— Я убил их всех, — сказал он, словно исповедуясь своему новому божеству.

— Они сами пришли за смертью, — ответила я, и в этот момент я окончательно приняла свою новую роль. Если он стал демоном ради меня, я стану его императрицей, и больше не буду прятаться.

Я склонилась к нему, не обращая внимания на кровь и грязь на его лице, и прижалась своими губами к его губам.

Он ответил на поцелуй мгновенно, яростно, обхватывая меня за талию грязными руками, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну. Этот поцелуй был вкуса железа и пепла. Он был закреплением нашего чудовищного пакта.

Когда мы отстранились, он тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от моего лица.

— Гора скоро рухнет, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Формация Внутреннего Двора разрушена, подземные источники отравлены моей ци. Храм Белого Лотоса превратится в руины до рассвета, нам нужно уходить.

Мужчина подошел к сундуку у стены и одним ударом разбил замок. Оттуда он извлек длинный, тяжелый плащ из черного меха духовной куницы, предназначенный для путешествий в самые суровые метели.

Хаоян вернулся ко мне и бережно, стараясь не запачкать кровью со своих рук, укутал меня в этот мех. Плащ был огромным, он скрыл меня с головой, оставляя лишь лицо.

— Ты не сможешь лететь сама, — сказал он, подхватывая меня на руки. — Я понесу тебя.

Я прижалась лицом к его груди. Под пропитанным кровью шелком ровно и мощно билось его сердце.

Мы покинули спальню, перешагнули через порог Павильона Одинокой Луны и вышли на террасу.

Ночь уже вступила в свои права, но небо было озарено багровым заревом. Нижние ярусы Храма пылали. Огонь, порожденный столкновением светлой и темной ци, пожирал тысячелетние постройки, библиотеки и залы медитаций. Крики выживших эхом разносились по ущельям.