Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 83 – Аматариэль Джулианна Кортес

Его язык мягко скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в медленном, тягучем танце. Я застонала, обхватив руками его шею, стараясь не задевать кровоточащие раны на плечах.

Его пальцы, осторожные, полные трепета, скользнули по шелку моего платья, развязывая ленты на талии. Ткань с тихим шорохом спала на каменное ложе.

Воздух Пустошей Забвения был ледяным, но рядом с ним, в кольце его рук, мне было жарко.

— Хаоян, твои раны... — прошептала, когда он повалил меня на шелковое одеяние, нависая сверху.

— Ты — мое единственное лекарство, — хрипло ответил мужчина, покрывая поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.

Его прикосновения были молитвой. Он ласкал мое тело так, словно благодарил неизвестных богов за то, что они позволили этой чужой душе пересечь грани миров и оказаться в его руках.

Моя демоническая ци, больше не сдерживаемая страхом разоблачения, свободно хлынула по меридианам навстречу его искаженной, серебристо-черной энергии. Но в этот раз это не было столкновением. Это было сплетение двух изувеченных потоков, которые, объединившись, создавали идеальную гармонию.

Он вошел в меня медленно, глядя прямо в мои глаза.

С моих губ сорвался протяжный стон, полный сладостного, плавящего кости облегчения.

Мы двигались в унисон. Медленно, глубоко, до дна выпивая друг друга. Каждый его толчок вливал в меня его силу, а моя тьма, обволакивая его, забирала боль его разорванных меридианов, залечивая духовные травмы, нанесенные предательством собственного Дао.

Слезы непрерывно текли по моим щекам, но это были слезы абсолютного счастья. Я больше не была чужачкой в этом мире. Я была второй половинкой этого падшего святого.

— Кира... — выдохнул он мое имя, как высшую святыню, когда наслаждение стало невыносимым, скручивая наши тела в тугой узел экстаза.

Вспышка энергии, порожденная нашим слиянием, на мгновение осветила весь полуразрушенный зал дворца. Духовный огонь в углу вспыхнул до самого потолка и погас, оставив нас в спасительной полутьме, согреваемых лишь жаром собственных тел.

Мы лежали на холодном камне, сплетенные в единое целое. Его голова покоилась на моей груди. Я перебирала пальцами его длинные, влажные от пота волосы.

Моя демоническая ци, циркулирующая в нас обоих, творила чудеса. Я чувствовала, как раны на его спине и плечах медленно затягиваются, переставая кровоточить. Его дыхание стало ровным и спокойным.

Мы были одни в самых опасных землях Поднебесной. Завтра весь праведный мир начнет охоту за нашими головами. Но, прижимаясь губами к его макушке, я понимала, что никогда в жизни не чувствовала себя в такой абсолютной, непоколебимой безопасности.

Святой пал, но из пепла его святости возродилось нечто гораздо более могущественное. И это могущество теперь принадлежало только мне.

Утро в Пустошах Забвения не приносило света. Здесь, за границей досягаемости праведных кланов и законов смертного мира, рассвет лишь менял цвет ядовитого тумана с непроглядно-черного на мутно-багровый, словно небеса над мертвыми землями вечно кровоточили, оплакивая павших. Воздух был густым, пропитанным древней пылью и слабым запахом серы, но здесь царила удивительная тишина, отрезающая нас от враждебного мира снаружи.

Я проснулась от ощущения абсолютного, нерушимого покоя — чувства, которого не знала с тех самых пор, как оказалась в этом теле.