Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 85 – Аматариэль Джулианна Кортес

Он говорил о сложнейших, смертельно опасных алхимических процессах души так просто и буднично, словно речь шла о глотке родниковой воды. Но я понимала пугающий масштаб того, что произошло. Впервые в истории Поднебесной заклинатель высшего порядка добровольно слился с демонической энергией — и не сошел с ума, не взорвался от искажения ци, не превратился в безмозглого, кровожадного гуля. Он обрел новое, пугающее совершенство.

— Хаоян, — я невольно сжала пальцами его предплечья, чувствуя под кожей сильные мышцы. Реальность, милосердно отступившая на время нашей ночи, снова начала напоминать о себе. — Что мы будем делать дальше? Старейшины клана Цинъюнь... они не оставят это просто так. Уничтожение Храма Белого Лотоса — это звонкая пощечина всему праведному миру. Они захотят нашей крови.

Он медленно и нежно провел большим пальцем по моей скуле, успокаивая колотящееся сердце.

— Пусть попробуют ее смыть, — равнодушно, с легкой долей презрения отозвался он. — Я чувствую их, они стягивают силы. Сотни летучих кораблей и тысячи заклинателей сейчас стоят лагерем на самой границе Пустошей Забвения.

У меня перехватило дыхание, а пальцы предательски похолодели.

— Они здесь?! Так быстро?

— Здесь. Но они не сделают ни шага за границу мертвых земель, — на красивых губах Хаояна заиграла холодная, хищная усмешка, от которой веяло смертельной угрозой. — Они слишком трусливы и слишком дорожат своими бессмертными жизнями. Пустоши пропитаны древними миазмами, которые разъедают светлую ци. Чтобы выжить здесь, им нужно непрерывно использовать защитные формации колоссальной мощности. А их драгоценные компасы слепы в этом тумане. Они лишь оцепили пустоши кольцом осады, наивно надеясь, что тьма убьет нас сама, или что мы умрем от голода, будучи запертыми в ловушке.

Мужчина одним плавным, сильным движением сел на каменном ложе, увлекая меня за собой. Тяжелый меховой плащ соскользнул вниз, открывая утреннему промозглому холоду мои плечи, но Хаоян тут же бережно, почти трепетно укутал меня обратно, заботясь о моем тепле больше, чем о надвигающейся армии.

— Но они ошибаются, — его острый взгляд скользнул по разрушенным, величественным сводам древнего зала, словно он уже видел здесь не руины, а неприступную крепость. — Эта тьма нас не убьет. Она признала меня и станет надежным фундаментом нашего нового дома.

Он грациозно поднялся на ноги. Одним неуловимым движением Хаоян облачился в свой темный боевой халат, который я аккуратно свернула ночью. Завязав широкий шелковый пояс, он взял в руки Цзяньсюэ. Легендарный меч, спокойно отдыхавший в ножнах, вдруг глухо, угрожающе загудел, радостно резонируя с новой, темной аурой своего хозяина.

— Оденься и подожди меня здесь, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, приказал он, наклоняясь и целуя меня в макушку. — Я должен осмотреть границы наших новых владений и возвести защитный барьер. Если они все же решатся сунуться в туман, их встретит нечто куда похуже старых миазмов.

Я молча кивнула, плотнее запахивая меховой плащ поверх своего темно-бордового платья.

Когда высокая фигура Хаояна скрылась за обрушенными колоннами у входа в пещеру, я осталась одна в звенящей тишине. Обычная девушка, по воле злого рока запертая в теле древней демоницы, сидящая в самом сердце мертвых земель и до беспамятства влюбленная в падшего святого. Со стороны это звучало как бред сумасшедшего.