Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 96 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я высвободил свою ауру полностью. Без остатка и страха перед искажением.

Серебристо-черная энергия не просто ударила навстречу колоколу. Она раскрылась, словно исполинский, бесконечный цветок лотоса. Мой Домен.

Золотая волна очищающего света врезалась в лепестки моего Домена и... начала поглощаться. Моя ци не отталкивала свет, она пожирала его, впитывала, перемалывая в ничто, как жернова перемалывают зерно.

Старейшины в небе закричали от ужаса, чувствуя, как их собственная жизненная сила вытягивается через артефакт в мою бездну.

Я медленно поднял глаза. Мой взгляд встретился с взглядом Главы Зала Правосудия.

— Ваша вера мертва, потому что в ней нет любви. В ней есть только правила, — произнес я. — А моя вера жива. Потому что она стоит у меня за спиной.

Я сжал правую руку в кулак.

Лепестки моего серебристо-черного Домена резко сомкнулись вокруг Колокола Императора Небес.

Величайшая реликвия праведного мира, созданная Небожителями, издала жалкий, надломленный стон, по золотому металлу побежали черные трещины.

А затем колокол взорвался.

Взрывная волна была такой мощи, что разорвала облака над Пустошами Забвения. Восемь старейшин стадии Зарождения Божества были стерты в кровавую пыль в ту же секунду. Осколки божественного металла дождем посыпались на ряды праведной армии, пробивая духовные щиты и разрывая плоть.

Я обернулся к Хуаньси. Она стояла, тяжело дыша, но ее глаза, в которых больше не было боли, смотрели на меня с непередаваемым восхищением и гордостью.

Я протянул ей руку.

Она без колебаний вложила свою окровавленную ладонь в мою, наши пальцы переплелись, и остатки моей ци плавно перетекли в ее меридианы, восстанавливая ее силы.

Мы повернулись к остаткам армии светлых кланов.

Их предводители были мертвы, а ультимативное оружие уничтожено. Десятки тысяч заклинателей стояли на пропитанной кровью земле, дрожа от первобытного ужаса. Они смотрели на нас не как на врагов, которых можно победить, а как на богов нового, пугающего пантеона, противостоять которым бессмысленно.

Оружие начало со звоном выпадать из ослабевших рук. Первые ряды упали на колени, не в силах вынести тяжести нашего объединенного духовного давления, а затем опустились следующие.

Я вытащил Цзяньсюэ из земли и направил острие в сторону коленопреклоненной армии.

— Это граница моего мира, — мой голос был холоден, как лед Тысячелетнего Нефрита. — Уходите. Забирайте своих раненых и мертвых. Возвращайтесь в свои храмы и молитесь своим пустым богам. Если хоть один из вас... хоть один меч... когда-либо снова пересечет границу Пустошей Забвения... я сотру ваши кланы из хроник истории. От вас не останется даже пепла.

Никто не посмел возразить и поднял голову.

Медленно, пятясь, спотыкаясь о трупы товарищей, великая армия Поднебесной начала отступать. Они бежали в панике, забираясь на уцелевшие летучие корабли, лишь бы оказаться как можно дальше от Истинного Императора Тьмы и его Императрицы.

* * *

POV Чжэн Хуаньси

Шум битвы стих. Крики и звон металла сменились тишиной Пустошей Забвения, нарушаемой лишь завыванием ветра.

Поле перед дворцом было усеяно обломками оружия и телами тех, кто осмелился бросить нам вызов. Но я не смотрела на них, мой взгляд был прикован к мужчине, который все еще крепко держал мою руку.