Книга Потомок царицы 2, страница 106 – Елена Галунец

— Можно мы у вас купим эту вазу? — спросил Самал, беря её из моих рук.

— О! Зачем же вам нужна такая развалина? — удивилась женщина. — Я вам её и так отдам. Ламис, дочка моя, принесла, сказав, что на барахолке ей задаром её всучили, но тогда она была ещё целая. Сыпаться она начала буквально на днях, поэтому я её и убрала в уборную.

— Спасибо, — произнёс Самал и всё же достал деньги из кармана.

На уговоры хозяйки забрать их он не поддался, вынул цветы из вазы, всучил ей в руки и, попрощавшись, потащил меня на улицу.

— Ты в порядке? Бледная совсем, — сказал он, разглядывая моё лицо.

— Рыбой отравилась, пойдём скорее домой, — тихо ответила я, опуская голову.

Вечером, собравшись снова у Агъяна, мы принесли с собой вазу.

— Странно, нет никакого магического фона. Значит, тогда у деда что-то другое фонило, — задумчиво произнесла Джуния. — А ещё знаете, что странно? Кто-то эту вазу пытался перепрятать. Намазали сверху слой непонятно чего вперемешку с краской, потому что я видела её в другом цвете, но форма однозначно та же.

Расковыряв несколько слоёв, Самал наконец-то отделил золотую корону, и мы все уставились на неё. Небольшого размера обруч с ямками для камней.

— Я её почищу, а дальше что? — спросил Агъян, беря её в руки.

— Райль пусть посмотрит. Как-никак это артефакт, — задумчиво проговорил Самал. — Пока Аша не побывает у Зелёного Камня, нам остаётся только ждать. Надеюсь, Чагдар сразу же сообщит, как только они разберутся с выродком дроу. Вот тогда и будем думать, что дальше.

Наконец-то у меня настали спокойные деньки. Мне не нужно было рано вставать и куда-то перемещаться. Самал был чем-то занят, и я видела его только вечерами. Табиба составляла мне компанию на завтраках и обедах. Агъян давал мне задания по лекарскому делу, и я стала понемногу втягиваться в обучение. По ночам иногда меня беспокоили Камни, но Зверь больше не приходил, как и Алек. Самал не мог его найти, и это с каждым днём меня всё больше тревожило. Он сказал, что, кроме магов и людей на границе, он подключил к его поискам животных и птиц, но результата пока нет. Перед сном я много думала о нём, а во сне я бегала по лесу и звала. Звала до хрипоты.

Вот и этой ночью я снова была в лесу. Я бежала вглубь и звала моего волка. Кричала, срывая голос, и плакала. Босым ногам, привыкшим уже к удобной обуви, было неприятно от утренней росы, и мелкие камешки, что впивались в кожу, доставляли дискомфорт. Добежав до мягкого папоротника, я остановилась, услышав мужской голос. Неужели Алек?

— Алек? — спросила я, не веря уже сама себе.

— Аша, — услышала я голос, от которого замирает моё сердце.

Медленно обернувшись, я затаила дыхание. Тэун. В тёмно-зелёной пятнистой форме, в какой обычно ходят разведчики, он стоял в трёх шагах от меня и встревоженно на меня смотрел.

— Тэун? То есть господин Хаас, что вы здесь делаете? Это ведь сон! Вы мне снитесь? — спросила я, обрадовавшись его увидеть хотя бы во сне, а затем я вспомнила, какой он на самом деле, и видеть его больше не захотела. Я отвела взгляд и прошептала: — Конечно, снишься.

Впервые я почувствовала холод, и, обняв себя руками, отвернулась. Не нужен мне чужой мужчина. Мне никто не нужен, кроме Алека.

— Алек! Где ты? — закричала я, вкладывая в свой голос всю боль, что накопилась во мне за эту неделю.