Книга Потомок царицы 2, страница 21 – Елена Галунец

Время подходило к тому, что вот-вот зажгут костер, а я Алека так и не видела. Отсидев ноги, я решила немного пройтись, тем более выпитое пиво давало о себе знать. Никогда не пила его так много. Поднявшись, я покачнулась, но, выбрав нужное направление, неуверенно шагнула туда. Отстояв очередь возле туалета, я вышла, когда уже водили хоровод вокруг кострища. Приближаться к нему я не собиралась. Стояла в отдалении и смотрела на эти ненавистные красные всполохи. Моя тоска снова вылезла из глубин моей глупой душонки. Тэун опять застрял теперь уже в моих пьяных мыслях… А люди вокруг веселились, танцевали, пели песни и выясняли отношения. Отвлекшись на то, как два мужика стали толкать друг друга, я поспешила уйти в другую сторону и увидела Алека. Он самозабвенно целовался с девушкой в длинной чёрной куртке. Дыхание моё перехватило, и я, вдохнув поглубже, поспешила отвернуться. Сердце почему-то ускорило свой ритм, и перед глазами всё поплыло. Проклятые слёзы! Всё правильно! Я ведь так и мечтала, что Алек вырастет и когда-нибудь женится, а я останусь одна в своём домике. Так даже лучше! Сунув руки в карманы, нащупала портальный камень. Домой, в лес! Мне просто нужно домой! Зажмурившись, представила свой домик, и когда открыла глаза, я стояла в тёмном помещении. Свет от луны падал на старые доски, как раз рядом с новым ковром, и наконец-то было тихо. Скинув с себя шубу, я затопила печь и, не раздеваясь, упала на свою лежанку, уткнувшись лицом в подушку.

Перед глазами всё вертелось, и вся эта карусель вызывала тошноту. Соглашаясь на пиво, думала, что мне станет легче от алкоголя, но вышло всё наоборот. Пытаясь утихомирить круговерть в голове, я ругала себя за своё малодушие. И незаметно всё же получилось уснуть. Но и во сне мне не было покоя. Я видела костёр и веселящийся народ. Очутившись совсем близко к кострищу, я не сразу заметила, как вместо радостных криков до меня доносятся крики боли и ужаса. Вместо танцующих людей я увидела горящие силуэты, пытающиеся потушить на себе огонь. Люди горели заживо и истошно кричали. Запах дыма стал невыносимым, а треск огня заглушал человеческие крики. Вдруг среди этого ужаса я отчетливо услышала голос Тэуна. Он крикнул: «Аша, проснись!» Я оглянулась, надеясь увидеть его, но ко мне навстречу выбежала горящая женщина и почему-то голосом Вафы закричала:

— Горим!

Женщина продолжала бегать передо мной, и мне стало очень тяжело дышать. Что за сон такой? Страха нет, но воняет отвратительно!

— Аша! — крикнула опять женщина и схватила меня за грудки горящими руками.

Пламя перекинулось на меня, и я стала хлопать по нему, пытаясь потушить. Женщина продолжала кричать, и вдруг она упала перед моими ногами, полыхая почему-то синим огнём. Кашель! Я закашлялась во сне… и тут я проснулась. Я кашляла наяву, а Вафа лежала у меня на груди. Весь домик был в дыму. За ширмой уже вовсю полыхал огонь, и я не сразу сообразила, что происходит. Проклиная выпитое пиво, я схватила Вафу и пустила свой дар. Она очнулась, но была какая-то вялая. Прижав её к груди, схватила первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся моей ночной рубашкой, и прикрыла ею лицо. Не переставая жутко кашлять и щурясь от едкого дыма, я заглянула за ширму. Пламя охватило почти весь пол, благодаря ковру, и отрезало меня от двери. Посмотрев на то, как полыхает уже и стол, я успела подумать, что занятия с Тэуном не прошли даром. У меня нет паники, и я не зажимаюсь в судорогах где-то в углу. Но подумать о странности моего поведения я не могла, потому что в ушах моих снова зазвучали слова Майги о том, что Тэун женат и скоро у него родится ребёнок. А ещё Алек скоро оставит меня. Теперь есть кому о нём позаботиться. Невысокая девушка, стоящая на носочках, которую так крепко обнимал мой волк… а ещё есть госпожа Брунс, которой он лижет руки. Она стала ему роднее меня! А всё потому, что она нежная и любящая, как нормальная мама. Я никогда не могла дать ему материнской любви, потому что сама её не получила. Бессмысленно! Моя жизнь бессмысленна. Зачем мне спасаться? Посмотрев на испуганную Вафу, я подхватила табурет и разбила единственное маленькое окошко. От поступления кислорода пламя за спиной разгорелось сильнее, и мой старый сухой домик вспыхнул, как спичка. Погладив ворону напоследок, я кинула её на улицу и дала мысленный приказ улетать подальше. Снова закашлявшись, я закричала, почувствовав, как опалило мне спину. Вцепившись в подоконник, я резко повернулась и посмотрела «своему страху в глаза». Вот моя судьба — сгореть. «Мне надо было сгореть ещё тогда. Вместе с Мелеком», — подумала я и, зажмурив глаза, шагнула в пламя. Мгновение — и стало тихо, совсем не жарко, а со спины меня кто-то прижимает к себе, причиняя нестерпимую боль.