Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 12 – Арина Вольская

— Жертвовать, — повторила она.

— Да. Святость — это не дар. Это обязательство.

— И чем я заплачу? — спросила Элиан. — Своей жизнью? Своей душой? Своей свободой?

Аэрон моргнул.

В его глазах мелькнуло что-то — удивление? страх? — но быстро исчезло.

— Вы задаёте слишком много вопросов для того, кто только начал свой путь, — сказал он.

— А вы даёте слишком мало ответов для того, кто называет себя наставником, — парировала Элиан.

Повисла тишина.

Она смотрела на него. Он — на неё.

И в этот момент Элиан поняла: он уже знает. Не то, что она вернулась из будущего. Нет. Но он чувствует, что она не такая, как вчера. Что-то изменилось. Что-то сломалось. Что-то стало другим.

— Вы странная, — наконец сказал он.

— Я просто устала притворяться, — ответила она. — Это разрешено? Святым можно уставать?

Аэрон рассмеялся.

— Можно, — сказал он. — Но недолго. У нас много работы.

Он подошёл к столу, взял свиток, развернул. Элиан узнала карту — королевство, границы, храмы, места силы.

— Завтра мы начнём с основ, — сказал он. — Изучение магии. Медитации. Очищение. Через месяц вы будете готовы к первому освящению.

Освящение.

Элиан внутренне сжалась, но лицо не дрогнуло.

— Я буду готова, — сказала она.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Аэрон, сворачивая свиток. — Вы очень старательная. Это чувствуется.

— Чувствуется? — переспросила она.

— Да. В вас есть голод. Голод по любви. По признанию. По тому, чтобы быть нужной. Это лучшая мотивация.

Элиан смотрела на него и думала: «Ты прав. Я голодна. Я всегда была голодна. Но ты не знаешь, что голодные звери самые опасные. Потому что им нечего терять».

— Завтра, — повторила она.

— Завтра, — кивнул Аэрон.

Он вышел из библиотеки, оставив после себя запах дорогого одеколона — цитрус, сандал, что-то ещё, неуловимое, как его настоящая сущность.

Элиан осталась одна.

Она подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. Сад внизу был пустым. Только старый садовник подрезал розы — те самые белые, которые Лионель дарила ей каждое утро.

— Голод по любви, — прошептала она. — Что ж, посмотрим, кто кого съест, красавчик.

Солнце клонилось к закату. Тени удлинялись. В библиотеке становилось темно.

Элиан зажгла свечу — маленькую, восковую, которая стояла на столе. Огонёк дрожал, отбрасывая блики на стены.

Она смотрела на пламя и вспоминала.

Тот самый меч. Те самые глаза. Та самая улыбка.

— Второй дубль, — сказала она. — Теперь я знаю твои слабые места, Аэрон. И я буду бить именно туда.

Свеча моргнула, будто соглашаясь.

Вечером, когда Тисса помогала ей раздеться, Элиан спросила:

— Ты когда-нибудь хотела кого-то убить?

Тисса выронила гребень.

— Г-госпожа?

— Просто вопрос, — Элиан улыбнулась, глядя на её отражение в зеркале. — Не отвечай, если не хочешь.

Тисса молчала. Подняла гребень дрожащими руками. Попыталась расчесать волосы госпожи, но пальцы не слушались.

— Я… я не знаю, госпожа, — прошептала она. — Наверное, нет.

— А я знаю, — сказала Элиан. — Я хотела. И передумала.

— Передумали?

— Да. Убивать слишком легко. А я хочу, чтобы они жили. И помнили. Каждую минуту. Каждый день. Каждую ночь без сна. Пусть живут и вспоминают, как предали ту, кто могла бы их спасти. Но не спасла. Потому что они этого не заслужили.

Тисса замерла. В зеркале отражались две пары глаз — серые, испуганные, и янтарные, спокойные, как омут.