Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 10 – Арина Вольская

— Элиан, — представилась она, делая ещё один реверанс. — Незаконнорождённая дочь короля. Святая. В этом порядке.

Аэрон удивлённо приподнял бровь.

— В этом порядке? Обычно все начинают со Святой.

— Я предпочитаю честность, — сказала Элиан, глядя ему прямо в глаза. — Святость можно потерять. Незаконнорождённость — никогда.

Повисла тишина.

Король кашлянул. Лионель перестала дышать. Аэрон смотрел на Элиан долго, изучающе, будто видел впервые.

— Интересная позиция, — наконец произнёс он. — Мне нравится.

Он не сказал, что именно ему понравилось. Может, её дерзость. Может, честность. Может, просто он играл роль, как умел — красиво и бездушно.

Элиан улыбнулась.

Улыбка вышла правильной. Немного застенчивой, немного благодарной. Именно такой, какой он ждал.

— Вы очень добры, — сказала она, опуская глаза.

И мысленно добавила: «Добры, как удав перед кроликом. Только кролик в этот раз не я».

Обед был роскошным.

Подавали суп из тыквы с имбирём — густой, ароматный, с капелькой сливок на поверхности. Элиан помнила этот суп. В прошлой жизни она съела три тарелки, потому что никогда не пробовала ничего подобного. Тисса потом шептала ей: «Госпожа, неприлично много есть за столом короля».

Сейчас Элиан ела медленно. Смакуя каждый глоток. Имбирь щипал язык, тыква таяла во рту, сливки оставляли маслянистый след на губах.

— Вам нравится? — спросил Аэрон, сидевший напротив.

Он почти не ел. Только ковырял вилкой в тарелке, подносил кусочки к губам и откладывал обратно. Элиан заметила это ещё в прошлой жизни, но тогда не придала значения.

Сейчас она поняла: он не ел, потому что не доверял королевской кухне. Параноик. Или просто знал слишком много о том, как легко отравить посланника богини.

— Очень, — ответила она, отрезая кусочек хлеба. — Я никогда не пробовала такого супа.

— В южных землях его готовят каждую осень, — сказал Аэрон, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на ностальгию. — Тыква созревает к концу сезона дождей. Имбирь привозят из горных деревень. Это блюдо — символ урожая и благодарности богам.

— Вы скучаете по дому? — спросила Элиан.

Вопрос застал его врасплох. Он моргнул — один раз, два — и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

— Мой дом — там, где богиня, — сказал он. — А богиня везде.

— Как удобно, — заметила Элиан, делая глоток вина.

Вино было красным, терпким, с нотками вишни и дуба. Она пила его маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, расслабляет мышцы, притупляет боль.

Король, до этого молчавший, поднял взгляд.

— Элиан, — сказал он жёстко, — не испытывай терпение его светлости.

— Я не испытываю, — ответила она. — Мне просто интересно. Ведь его светлость будет моим наставником. Я должна узнать его получше.

Аэрон рассмеялся.

Смех был красивым — звонким, как колокольчик. Но пустым. Как и всё в нём.

— Она права, — сказал он, обращаясь к королю. — Между наставником и ученицей должно быть доверие. Элиан может задавать любые вопросы. Я не обижаюсь.

— Вы очень добры, — повторила Элиан, опуская глаза.

«Как паук, который притворяется мухой», — подумала она. — «Только муха в этой комнате — я. Или нет?»

Лионель, до этого сидевшая тихо, как мышь, наконец подала голос.

— А правда, что в южных землях есть храм, где жрицы танцуют с мечами? — спросила она, стреляя глазками в Аэрона.