Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 8 – Арина Вольская

Но скоро узнает.

«Он вошёл в комнату, и я забыла, как дышать. Серебряные волосы, ледяные глаза, улыбка, от которой тают звёзды. “Ты — моё чудо”, — сказал он. И я поверила. Потому что мне никто никогда не говорил таких слов. Потому что я была голодной. Не по еде — по любви. А он это чувствовал. И пользовался. Как умный охотник пользуется приманкой, на которую клюнет даже самый осторожный зверь».

— Из дневника Элиан, который она сожжёт через два года, за час до собственной смерти

После завтрака Элиан решила, что валяться в постели до обеда — непозволительная роскошь. Даже для той, кто уже однажды умерла и воскресла.

Она встала, потянулась — хрустнули позвонки, старые, как этот мир, и молодые одновременно. Тело семнадцатилетней девушки было гибким и лёгким. Никакой тяжести в ногах, никакой боли в пояснице — тех самых подарков от двух лет непрерывных сражений. Просто… пустота. Чистый лист, на котором ещё ничего не написали.

— Жаль, что душу нельзя так же легко обнулить, — пробормотала она, разминая шею.

Тисса, которая вернулась с охапкой свежего белья, замерла на пороге.

— Вы что-то сказали, госпожа?

— Я сказала, что сегодня хорошая погода для прогулки, — не моргнув глазом, солгала Элиан.

За окном, кстати, действительно было солнечно. Осеннее солнце — низкое, бледное, но тёплое. Оно пробивалось сквозь мутное стекло и ложилось на каменный пол жёлтыми прямоугольниками, похожими на растопленное масло.

— Вы пойдёте в сад? — обрадовалась Тисса. — Я могу приготовить плащ. Тот, с серебряной вышивкой. Вы так прекрасно в нём выглядите!

— Не надо плаща, — отмахнулась Элиан. — И сад подождёт.

Тисса удивилась, но ничего не сказала. Только склонила голову и продолжила стелить свежие простыни — белые, пахнущие лавандой. В прошлой жизни Элиан обожала этот запах. Теперь он казался ей приторным. Как лицемерие. Как улыбка Лионель. Как поцелуй Аэрона.

— Тисса, — спросила она, глядя, как служанка расправляет уголки простыни, — кто сегодня во дворце из важных гостей?

Тисса замерла на секунду, потом продолжила дело.

— Говорят, приехал посланник из южных земель. Его светлость Аэрон эль’Мир. Он будет обедать с королём. И с вами, госпожа. Вас приглашали, вы помните?

— Помню.

Элиан помнила.

В прошлой жизни этот обед стал для неё точкой невозврата. Она впервые увидела Аэрона вблизи — не на церемонии, где он парил в облаках и раздавал благословения, а за обычным столом. Он был вежлив. Внимателен. Он слушал её глупые вопросы о магии и отвечал так терпеливо, так мягко, что у неё замирало сердце.

«Вы очень талантливы, Элиан», — сказал он тогда. «У вас огромный потенциал. Я помогу вам раскрыть его».

И она поверила.

Потому что никто никогда не говорил ей, что она талантлива. Что в ней есть потенциал. Что она чего-то стоит.

— Госпожа? — Тисса смотрела на неё с тревогой. — Вы побледнели. Вам нехорошо?

— Всё отлично, — ответила Элиан. — Просто задумалась.

Она подошла к маленькому столику у окна, где стояла её старая шкатулка — деревянная, резная, с выцветшей позолотой. Внутри лежали безделушки: дешёвая брошь, несколько медных монет, высохший цветок — подарок садовника, который жалел её.

И дневник.

Толстая тетрадь в кожаном переплёте, которую она начала вести в пятнадцать. В прошлой жизни она сожгла его за час до смерти. Вместе с письмами Аэрона. С засушенными розами Лионель. С платьем, в котором её избрали Святой.