Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 7 – Арина Вольская

Тисса выдохнула с облегчением.

— Я боялась, что вы рассердитесь, госпожа. За то, что я осмелилась…

— Тисса, — перебила Элиан.

Служанка замерла.

— Ты принесла мне шоколад. С этого момента ты можешь осмеливаться на всё, что угодно.

Тисса покраснела, опустила глаза и выбежала из комнаты, бормоча что-то про «свежие простыни».

Элиан осталась одна.

Она ела медленно. Смакуя каждый кусок. Шоколад был горячим, терпким, с нотками корицы — кто-то добавил специи, и это было идеально.

— Если я умру во второй раз, — сказала она себе под нос, — то хотя бы сытая.

Паутинка над головой колыхалась от её дыхания. Паучок замер, будто прислушиваясь.

— И ты, — добавила Элиан, — иди отсюда. Плети свои сети где-нибудь в другом месте. Не в моей комнате.

Паучок не ответил. Но, кажется, зашевелился быстрее.

После завтрака Элиан наконец подошла к зеркалу.

Оно висело на стене — старое, в потёртой деревянной раме, с пятнами амальгамы по краям. В прошлой жизни она избегала смотреться в него. Слишком уродливой казалась себе. Слишком бледной, слишком худой, слишком незаметной.

Теперь она смотрела в упор.

На неё смотрела девушка. Семнадцать лет. Пепельно-русые волосы, спутанные после сна, падают на плечи. Глаза — янтарные, с золотистыми искрами. Бледная кожа — не больная, нет, просто не загорелая. Тонкие губы, высокие скулы, прямой нос.

Ни шрамов. Ни морщин. Ни мешков под глазами — тех самых, которые появились после года «служения» богине.

— Привет, — сказала Элиан своему отражению. — Ты ещё не знаешь, что тебя ждёт. Но я знаю. И поверь мне — в этот раз мы всё сделаем иначе.

Отражение не ответило. Но уголки губ чуть приподнялись. Или ей показалось?

Она провела рукой по щеке. Кожа была мягкой. Гладкой. Живой.

— Я жива, — сказала она вслух. — Я действительно жива.

И это было самым странным из всего. Не месть. Не план. Не злость.

Просто — жизнь. Второй шанс, который никто ей не давал. Который она взяла сама.

Элиан отвернулась от зеркала, подошла к кровати и села на край.

Мысли роились, как пчёлы в потревоженном улье. План. Да, ей нужен план. Выпустить тёмного властелина. Сделать это раньше, чем он вырвется сам. Обойти Аэрона. Переиграть отца. Выжить.

Но сейчас, в эту самую минуту, ей хотелось одного — спать.

Не потому что она устала. А потому что сон был единственным местом, где она могла побыть собой. Не святой. Не жертвой. Не дочерью, которую не любили.

Просто Элиан.

Она легла на спину. Трещина на потолке по-прежнему напоминала карту реки. Паучок трудился над своей сетью. Где-то далеко за стеной послышались голоса — служанки сплетничали, перемывали косточки господам.

В прошлой жизни она не слушала. Боялась услышать что-то о себе.

Теперь ей было всё равно.

— В прошлой жизни я была дурой, — прошептала она, закрывая глаза. — В этой — я буду умной дурой. И этого достаточно.

Солнце поднялось выше. Луч пробился сквозь мутное стекло, упал на лицо, согрел щёку.

Элиан улыбнулась.

Первый раз за два года.

Первый раз после смерти.

— Начинаем игру, господа, — сказала она. — И поверьте, финал вас не обрадует.

Паучок уронил нить.

А где-то в глубине дворца, в холодных стенах восточного крыла, Аэрон поправлял перед зеркалом белый воротник и улыбался своему отражению.

Он ещё не знал, что его песенка спета.