Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 5 – Арина Вольская

— Поставь на стол, — сказала она.

Тисса поставила. Поднос был деревянный, потёртый, с выжженной монограммой королевского дома. Когда-то эта монограмма значила что-то. Теперь — просто кусок дерева.

Элиан села на стул (тот самый, с резной спинкой) и взяла ложку.

Кисель был тёплым. Пахло ягодами — малиной или брусникой? Она не поняла. И комками. Да, комки никуда не делись. Они плавали в густой массе, как мелкие льдины в весенней реке.

— Что-то не так, госпожа? — осторожно спросила Тисса.

— Всё так, — ответила Элиан. И отодвинула миску.

Тисса округлила глаза.

— Вы… не будете завтракать?

— Буду. Но не это.

— Но госпожа, это всё, что есть на кухне для прислу…

Она осеклась, поняв, что сказала лишнего. Для прислуги. Да, Элиан всё ещё жила во флигеле для прислуги. Даже после того, как её избрали Святой.

В прошлой жизни это казалось ей справедливым. «Я не заслужила большего», — думала она. «Я всего лишь незаконнорождённая. Я должна быть благодарна, что меня вообще пустили во дворец».

Сейчас эти мысли вызвали у неё приступ острой, почти физической тошноты.

— Тисса, — сказала Элиан, глядя служанке прямо в глаза, — принеси мне нормальный завтрак. Горячий. Свежий. С маслом и, может быть, с яйцом. Если будет бекон — я не откажусь.

Тисса побледнела.

— Но госпожа, как я скажу кухарке? Она скажет, что…

— Скажи, что святая Элиан желает позавтракать не как прислуга, а как та, кто спасёт этот мир от тёмного властелина, — перебила Элиан. Голос был мягким, но в нём чувствовался металл. — И если кухарка откажется, напомни ей, что вчера на церемонии я благословила её внука. А проклясть — тоже умею.

Тисса открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Госпожа… вы… вы шутите?

— Я никогда не шучу про завтрак, — серьёзно ответила Элиан. — Иди.

Тисса выбежала из комнаты, на ходу шепча молитвы.

Элиан осталась одна.

Она подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Во дворе по-прежнему суетились служанки. Эльза тащила корзину с картошкой. Грег чистил сбрую. Всё те же. Всё те же лица, те же движения, те же улыбки.

В прошлой жизни она знала каждого из них по имени. Помнила, кто болен, кто ждёт ребёнка, у кого муж вернулся с войны, а у кого — нет. Она молилась за них. Просила богиню о здоровье, о достатке, о мире.

Они не пришли на её казнь.

Нет, врут. Пришли. Стояли в толпе, смотрели, молчали. Потому что кто они? Мелкие людишки. Что они могут сделать против воли короля и небесного посланника?

Элиан не злилась на них. Не сейчас.

Она просто больше не собиралась молиться за тех, кто не сказал бы за неё и слова.

В дверь снова постучали.

Но на этот раз — громче. Увереннее. И не дожидаясь ответа, дверь открылась.

Лионель.

Сводная сестра стояла на пороге, сияя, как медный таз на солнце. Рыжие волосы уложены в сложную причёску — локон к локону, шпилька к шпильке. Изумрудное платье переливалось при каждом движении. В руках — букет белых роз. Таких же фальшивых, как её улыбка.

— Дорогая сестра! — пропела она, вплывая в комнату. — Я боялась, что ты ещё спишь. Вчера был такой долгий день. Ты, наверное, устала.

Элиан не обернулась.

Она смотрела в окно, на Грега, который чистил сбрую и насвистывал. Спиной чувствовала, как Лионель делает два шага вперёд, замирает, оценивает обстановку — убогую комнату, пустую миску с киселём, смятую постель.