Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 2 – Арина Вольская

«Святая и святая, невелика потеря».

Она не слышала этих слов. Но видела их. В каждом отведённом взгляде. В каждой сжатой губе.

Элиан перевела взгляд на небо.

Закат был красивым. Оранжево-багряным, с прожилками золота. Солнце садилось за шпили храма, и длинные тени ложились на площадь. Скоро наступит ночь. Тьма.

Ирония.

Всю жизнь она боролась с тьмой. Сжигала её светом своей святой магии. А теперь тьма должна была прийти за ней. Не та, что снаружи. Та, что внутри — пустота, которая разверзалась под сердцем.

— Есть что сказать перед… — начал Аэрон.

Он запнулся. Не договорил. Потому что какой смысл?

— Знаешь, о чём я жалею? — перебила Элиан.

Голос дрогнул. Впервые за всё время.

Аэрон молчал. Просто смотрел на неё своими ледяными глазами.

— О том, что не сделала этого раньше, — сказала она тихо. — Что не открыла клетку твоему тёмному. Всё лучше, чем эти…

Она не договорила. Не потому, что испугалась. Потому что не было слов. Слишком много всего скопилось в горле: горечь, усталость, злость, сожаление. Всё это комком стояло где-то у ключиц, мешало дышать.

Аэрон покачал головой.

— Ты устала, — сказал он снисходительно. — Богиня простит тебя.

— Богиня? — Элиан усмехнулась. — Ты про тот камень в подвале?

Глаза Аэрона сузились. Впервые за всё время на его идеальном лице мелькнуло что-то живое. Злость? Страх? Испуг?

— Молчи, — сказал он тихо.

— Почему? Боишься, что твои овечки узнают правду?

— Молчи! — уже громче.

Толпа зашепталась. Кто-то охнул. Кто-то шагнул вперёд — и отступил.

Элиан посмотрела на Аэрона. Долго. Внимательно. В последний раз.

Она видела его впервые. Настоящего. Не посланника, не жениха, не героя. Просто мужчину с красивым лицом и пустой душой. Мужчину, который сейчас стоял перед ней с занесённым мечом.

Тем самым мечом.

Тем самым, которым он клялся защищать её.

— Делай, — сказала она. — Я устала ждать.

Аэрон поднял клинок.

В этот момент солнце коснулось горизонта. Площадь погрузилась в багряный полумрак. Тени удлинились, сплелись в причудливые узоры. Где-то за спиной у Элиан кто-то всхлипнул — тонко, по-детски.

Она не обернулась.

Она смотрела на отца.

Король Альдрик стоял в первом ряду. Его лицо было непроницаемым — как маска. Но в глазах… в глазах что-то дрогнуло. Всего на секунду. Он сжал челюсть и… отвернулся.

Просто отвернулся.

Как отворачиваются от мусора на дороге. От ненужной вещи. От того, что жалко выбрасывать, но и оставить нельзя.

Элиан не почувствовала боли.

Странно. Она думала, что будет больно. Думала, что сердце разорвётся, что слёзы хлынут ручьём, что мир рухнет. Но ничего не случилось. Только холод.

Холод, который рос где-то в груди, растекался по венам, замораживал мысли.

Она посмотрела на Лионель.

Сестра улыбалась. Открыто. Во весь рот. В изумрудных глазах плясали огоньки — не магии, а злорадства. Настоящего, неприкрытого. Она ждала этого момента. Годами ждала.

Элиан улыбнулась в ответ.

И Лионель поперхнулась улыбкой. Потому что в этом взгляде не было ненависти. Не было страха. Не было боли.

Было только обещание.

Не ей. Себе.

— Если я выживу — сказала Элиан тихо, так тихо, что никто не услышал, — я больше никогда не буду вашей святой. Ничьей. Никогда.

Аэрон занёс меч.

В воздухе запахло озоном — магия светлой стали зашипела, разогреваясь. Руны на клинке вспыхнули золотом. Элиан знала их значение. Сама вырезала. «Пусть свет защищает того, кто носит меня».