Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 37 – Арина Вольская

Просто махнула рукой и пошла вверх по лестнице, оставив его в темноте.

Но на душе было теплее, чем обычно.

Ночью ей не спалось.

Элиан лежала на спине, глядя в потолок. Паучок закончил свою паутину и теперь сидел в центре, терпеливо дожидаясь завтрака.

— Ты знаешь, — сказала она ему, — я, кажется, влюбляюсь в монстра.

Паучок не ответил.

— Это плохая идея, — продолжила она. — Он — тёмный властелин. Я — святая. У нас нет будущего. Даже если мы победим, даже если уничтожим Аэрона и остальных — что дальше? Он останется во тьме. Я останусь в свете. Или наоборот.

Паучок зашевелил лапками.

— Ты прав, — вздохнула Элиан. — Не надо загадывать. Сначала победить, потом разбираться.

Она повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза.

Перед её внутренним взором снова возникли серые глаза.

Серебряные искры.

И тихий голос: «Если уж мы не сможем изменить мир — кто тогда?»

— Кто тогда? — прошептала она в темноту. — Никто.

И это было одновременно страшно и обнадёживающе.

«Он пригласил меня на танец. Белые одежды, платиновые волосы, улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались колени. “Вы сегодня прекрасны”, — сказал он, и я чуть не рассмеялась ему в лицо. Потому что знала: эти же слова он говорил Лионель час назад. И потому что знала: через два года этими же губами он произнесёт: “Потерпи, любовь моя”. Я танцевала с ним. Улыбалась. Кружилась в вальсе, как кукла на ниточках. А внутри меня всё кипело. “Танцуй, — шептал внутренний голос. — Танцуй, пока они не поняли, что ты уже не кукла. Ты — кукловод. И скоро дёрнешь за ниточки”.

— Из дневника Элиан, последняя страница

Сегодня во дворце был бал.

Элиан узнала об этом утром, когда Тисса ворвалась в комнату с таким видом, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. Глаза служанки горели, на щеках горел румянец, а в руках она держала платье — не серое, не будничное, а настоящее, парадное, из тёмно-синего бархата, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам.

— Госпожа! — выпалила она, не здороваясь. — Сегодня бал! В честь его светлости Аэрона! Король приказал всем быть в парадных одеждах!

Элиан, которая только что проснулась и ещё не успела толком продрать глаза, уставилась на платье с таким выражением, будто перед ней была не одежда, а удав, собравшийся её задушить.

— Бал? — переспросила она хрипло. — Сегодня?

— Да! — Тисса уже развешивала платье на спинке стула, поправляла складки, отходила, смотрела, снова подходила. — Говорят, будет много гостей! И танцы! И угощение! Я слышала, повара готовили весь вчерашний день. Пироги с рыбой, заливное из осетрины, утку с яблоками — вы себе даже не представляете!

Элиан представила.

И её затошнило.

Не от еды — от того, что этот бал она уже пережила один раз. В прошлой жизни. Тогда она была счастлива — ей казалось, что Аэрон пригласил её на танец не из вежливости, а потому что она ему действительно нравится. Она надела лучшее платье — то самое, синее, которое Тисса держала сейчас в руках, — и весь вечер не сводила с него глаз.

Он танцевал с ней трижды. Трижды за весь вечер. А всё остальное время — с Лионель. И с другими знатными дамами. И с жёнами придворных. И даже с кухаркой, которая случайно забрела в зал и от смущения разбила поднос с пирожными.